Госпожа Злодейка уходит в тень - Анна Герасименко
— Сегодня войны не будет, убирай свою невидимую армию, Лиу-мей.
А, зараза! Учуял-таки!
42. Узелок завяжется, язычок развяжется…
К ужину явился повидаться с роднёй Ван Жун, выразил почтение отцу и дядям с тётей, поздоровался с двоюродным братом и сестрой, спросил, зачем семья дяди Ли едет в столицу. Ему ответили.
— Дядя, тётя! — тут же взвился парень. — Это обманщики, а не честные заклинатели! Клана Синхон Чжень уже пятьдесят лет как не существует!
— Мы существуем, — медовым голосом произнёс Лао Лин, лебедем всплывая в комнату, — просто нас осталось очень мало, и все наши силы уходят на то, чтобы сохранить наши уникальные традиции и драгоценные знания.
Следом тихо вошла я. Да, мы с Лао-гэ подслушивали, и нет, нам не стыдно, не те тут времена и нравы, чтобы стыдиться добывать важную информацию.
Юноша вскочил из-за стола и схватился за меч.
— Вы лжёте! Вы хотите нажиться на болезни моего брата! Я вам не позволю!
— А-Жун, перестань! Как ты себя ведёшь? — попытался приструнить его отец. — Эти благородные заклинатели очень помогли нашей долине, столько всего сделали, а ты!...
— Отец! Ты ничего не понимаешь! Вы — обычные люди, такие проходимцы могут легко вас одурачить!
— Как некрасиво прозвучало! — покачал головой Лао Лин и недовольно обмахнулся веером. — Такое впечатление, что юный заклинатель, став бессмертным, перестал уважать кровную семью, и теперь с пренебрежением относится к своим старшим, к людям, которые дали ему жизнь, кормили, растили и любили!
— Это не так! Я люблю свою семью и уважаю старших! Я просто хочу их защитить от опасности, которая им не ведома! Как ты смеешь переиначивать мои слова, мерзавец?
— А-Жун, сядь и убери меч в ножны, на тебя никто не нападает, — снова прикрикнул на него отец, в голосе господина Вана явно звучало недовольство.
Мы действительно не нападали, Лао Лин держал в руках только веер, а я всего пару иголок в воздухе подвесила, да ещё пять на полу у ног Ван Жуна лежали на всякий случай. Лучше перебдить, чем недобдить. Собственным девизом, что ли, это изречение сделать?
— Отец! Я не могу отступить, я — благородный заклинатель, и мой долг — выводить на чистую воду заклинателей-преступников! Простым людям лучше не вмешиваться!
— И как ты собираешься выводить нас на чистую воду, мальчик? Доказательств у тебя нет, одни домыслы. Угрожать ты нам не сможешь, ты один, нас пятеро.
Вместо ответа Ван Жун выхватил из рукава какой-то талисман, но активировать его не сумел, мои иглы были быстрее, моментально поразив особые точки на его теле. Я успела подхватить парализованного парня до того, как он встретился с полом.
— Что вы делаете? — всполошился господин Ван, да и члены семьи Ли занервничали.
— Ничего страшного мы не делаем, — мягким голосом произнёс Лао Лин, присаживаясь рядом с господином Ваном, — ваш сын всего лишь временно обездвижен. Это не повредит ему никоим образом, но помешает сделать какую-нибудь глупость.
Его слова не сильно успокоило присутствующих, всё-таки на их близкого человека напали, а они ничем не могли помочь.
— Сигнальный талисман, — сказала я, подняв полоску зачарованной бумаги, выпавшей из ослабевших пальцев Ван Жуна.
— Хотел вызвать приятелей или старших? Это лишнее, у нас тут будет чисто семейное разбирательство. Нам надо кое-что узнать у вашего сына, господин Ван, это поможет в лечении Ли Сюаня. А чтобы Ван Жун отвечал быстро и честно, мы к нему применим “Путы Освобождения”. Лиу-мей, приступай!
Я кивнула, достала из рукава Вервье Бессмертных — особым образом зачарованную верёвку, которая способна удержать заклинателя — и начала набрасывать на парня петлю за петлёй, фиксируя узлами в нужных местах. А Лао-гэ достал шесть заглушающих талисманов и взмахом руки прикрепил по одному на каждую стену, пол и потолок отдельной обеденной комнаты, где трапезничали наши клиенты. Впрочем они уже не трапезничали, а с тревогой следили за нашими действиями.
— А это действительно необходимо? — осмелилась заступиться за племянника госпожа Ван. — Уверена, если вы просто спросите у А-Жуна то, что вам нужно узнать, он честно ответит.
— Может, ответит, а может, и нет, поэтому
