Разрушенная для дракона - Кристина Юрьевна Юраш
— Какая чувственная девочка, — послышался едва слышный шелест знакомого голоса.
Глава 11
Талисса
Тихий. Низкий. Приятный, как и его движение пальцев на моей груди.
Внутри меня — глубоко, там, где я похоронила всё, что связано со мной — вспыхнуло томление.
Сладкое. Опасное. Унизительное.
Он чувствовал это. Чувствовал, как мое тело отвечает. И от этой мысли мне вдруг стало ужасно стыдно. Стыдно за то, что я не лежу без сознания. Что я уже очнулась. Что я чувствую все это. И ничего не делаю. Что я прикрываюсь обмороком, чтобы позволить себе снова ощутить себя желанной.
Я почувствовала, как мой сосок обжигает дыхание. Жаркий язык легко коснулся его, словно пробуя меня на вкус.
“О, боже…”, - вспыхнуло все внутри, когда язык прикоснулся к моей коже. Внутри все задрожало. Я едва сдержала движение бедер ему навстречу.
— О…о… сладкая… - послышался едва различимый мужской шепот.
От его слов по телу пробежали мурашки. Они возбуждали не меньше, чем его язык, ласкающий мою грудь.
Впервые за такое долгое время я не чувствовала себя статуей, из которой ваяют недостижимый идеал. Я чувствовала себя… собой.
Я лежала, боясь пошевелиться. Внутри все горело. Горело от постыдного желания, чтобы это не заканчивалось. Мне хотелось. Да! Я знаю, что это безумие! И мне ужасно стыдно за свои мысли, но… Мне хотелось, чтобы он взял меня. Прямо сейчас. И я бы… я бы… позволила… Наверное…
“Ты ведешь себя, как … как… шлюха!”, - задохнулась я, пытаясь задушить это желание внутри. Пристыдить. Заставить исчезнуть.
Это был голос моей совести.
Той, что ещё верит в порядок. В приличие. В право на выбор.
Совесть победила. Я шевельнула рукой, чтобы оттолкнуть его от себя, как вдруг. Но не смогла.
Стоило мне только пошевелиться, как все закончилось.
“Ты все сделала правильно!”, - произнес строгий внутренний голос, одобряя мое решение.
Я открыла глаза, и сердце вдруг испуганно дернулось, словно почуяв опасность.
Надо мной нависала та самая тень — всё ещё в маске, всё ещё безымянная, но теперь — не призрак, не галлюцинация от страха и боли.
Он был реален.
И это меня пугало. Он стоял надо мной, словно палач.
Я рванула сразу обеими руками — и сердце упало в пятки. Нет, мне не показалось.
Обе запястья были привязаны к изголовью кровати шелковыми лентами, крепкими, как цепи, но мягкими, как поцелуй палача. Осталось только расслабить руки, чувствуя свою беззащитность.
Ноги были свободны.
Свободны — чтобы бежать? Или чтобы он мог приказать мне раздвинуть их? Я предприняла еще одну попытку. Теперь я яростно извивалась, чувствуя, как ткань корсета впивается в рёбра, как кожа на запястьях горит от трения.
Убийца спокойно смотрел на мои тщетные попытки вырваться. И вот я устала. Совсем обессилила, понимая, что освободиться мне не суждено.
— Что… что все это значит? - дрожащим от страха и волнения голосом прошептала я, предприняв последнюю, отчаянную попытку, которая закончилась моим полным поражением.
Теперь мне оставалось только смириться с тем, что я полностью в его власти.
— Доброй ночи, - произнес похититель совершенно другим голосом.
Теперь в нем не было ни страсти, ни шепота, ни придыхания. И в этом голосе не было того мужчины, что ласкал меня языком и шептал «сладкая».
Холодный, властный, высокомерный, привыкший, что ему подчиняются беспрекословно голос вызвал у меня тревогу.
“Доброй? Он шутит? Разве… разве… - я посмотрела на свои руки, привязанные к кровати. - Разве можно назвать эту ночь “доброй”?
— Вы… вы сейчас шутите? - прошептала я едва слышно, глядя на тень, которую черный капюшон отбрасывает на его лицо и на бархат маски, скрывающей все, кроме глаз.
Глава 12
Талисса
Он не ответил, словно не посчитал нужным. Только посмотрел на мои руки в бальных перчатках, которые я, превозмогая боль, пыталась освободить.
Зелёные глаза за маской — без тепла, без страсти, без той жадности, что касалась меня языком.
В них были только ледяной расчёт и власть.
Та, что не требует доказательств.
Я осмотрелась, с ужасом понимая, что очутилась в комнате, которая выглядела незнакомой. Единственное, что утешало, что это все-таки комната, а не тюрьма и не сырой холодный подвал.
Я рванула головой, пытаясь оглядеться, и сердце заныло от ужаса и странного, непонятного восхищения. Меня окружала невероятная роскошь. Такая, которой я в жизни не видела, хотя мне казалось, что роскошней особняка моего мужа сложно что-то представить. Огромный камин, шкаф во всю стену со старинными книгами. И череп, который смотрел на меня с верхней полки.
— Где я? — едва слышно прошептала я, пытаясь проглотить комок своих нервов.
Пока что я даже представить не могла, куда меня принесли. И главное, зачем?
— Здесь! — в голосе послышалась высокомерная нотка насмешки.
Полумрак ласкал изгибы мебели из чёрного дерева, инкрустированной серебром. Тень от высокой фигуры скользила по стенам, по роскошным обоям с золотым тиснением.
Золотая инкрустация на комоде. Бархат чёрного как ночь покрывала. Шёлковые шторы, колышущиеся от сквозняка, будто сама комната дышит.
Запах «здесь» тоже был незнакомым. Сладковатым, приятным, немного терпким. Что-то похожее на табак, ваниль и что-то звериное, почти ядовитое.
— З-з-зачем вы меня похитили? — дрожащим шёпотом спросила я, вдыхая запах комнаты, словно пытаясь найти в нем подсказку.
Плавное движение головы в сторону, словно он играет со мной. Он встал и отошел подальше, словно давая мне немного воздуха.
Я заметила, что он двигался медленно и плавно, словно хищник, ведя рукой по спинке кровати, как вел по моему телу. И этот жест заставил меня замереть. Я безотрывно смотрела на его руку. Его рука в скользнула по красивой резьбе, едва касаясь, словно обозначая территорию.
— Скоро узнаешь, — усмехнулся он, надевая на руки перчатки.
Его голос меня пугал своей холодной властью. Голос, привыкший, что мир кланяется, даже если он не видит трона.
— Вы… вы понимаете, что мой муж… Он… он будет меня искать, — вырвалось у меня дрожащим шёпотом. Я запнулась, но продолжила, цепляясь за последнюю нить реальности: — Он… имеет связи… Так что вам лучше меня отпустить…
Тень оперся облокотился на изголовье, и я почувствовала, как взгляд скользит по моим ногам. О, боже! Я
