Прощание Тёмного принца - Ольга Дмитриевна Силаева
Элен встала и поморщилась, мимоходом коснувшись рёбер.
– Уверена, что это не ждёт?
– Я бы не отходила от тебя ни на шаг без перерывов на еду и сон, – честно сказала Таисса. – Но это важно само по себе. Пять минут. Ну… не больше двадцати.
Элен пару секунд смотрела на неё.
А потом коротко кивнула.
– Я схожу в душ и приведу себя в порядок. Последняя спальня по коридору.
– М-м… спальня. – Вернон мечтательно закатил глаза, не выпуская спинку стула. – Дойти бы ещё…
– Отнести тебя на ручках? – поинтересовался Роберт.
– Вообще-то… – Вернон прищурился. – Как насчёт того, чтобы посидеть где-нибудь вдвоём и поделиться мыслями о спасении мира? Так, от Стража к Стражу?
Таисса не удержала улыбку, глядя на них двоих. Несмотря на все сложности, опасности, переплетение прошлого и будущего, риски, опасения, что не всё из случившегося сохранится в её памяти…
Она хотела бы здесь задержаться. Очень хотела.
Но придёт пора возвращаться.
Глава 25
За дверью ванной лилась вода.
Таисса подошла к письменному столу. Несмотря на то, что Элен едва успела приехать, на столе лежали листы с заметками, и более половины были исчёрканы сверху донизу. Похоже, Элен не отказалась от привычки пользоваться бумагой и ручкой, как и её сын. Но Эйвен Пирс почти никогда не оставлял пометки в книгах, разве что изредка и очень тонким карандашом. А тут…
Таисса с усилием отвернулась от раскрытых страниц. Нет. Не нужно.
За панорамным окном расстилалась ночь. Куда мудрее будет встать у окна и посмотреть на звёзды.
Но, сделав шаг, Таисса всё-таки обернулась.
Книга, которая не будет написана ещё много лет. Книга, явно важная для Элен. Может быть, там найдутся ответы и для неё, Таиссы?
Больше не думая, Таисса стремительно наклонилась над страницами. Между абзацами почти не осталось просветов: всё было испещрено вопросительными знаками, восклицаниями, подчёркиваниями.
Взгляд Таиссы заскользил по строчкам.
«”Земля для людей” – это не только призыв не уходить за пределы человеческого. Это желание оставаться человечным. Быть человечным».
Такой знакомый голос слышался со страницы… Повторяющий банальности, как сказала бы Лара, – и одновременно…
Неужели это написала Элен?
Но Таисса не стала смотреть на обложку. Вместо этого она быстро перевернула страницу здоровой рукой.
«Мы все люди, какими бы мы ни были. Светлые, Тёмные, человечество – это экосистема, на которой вырастет что-то большее, если мы это выберем. Но как? Когда такие разные группы хотят настолько чуждых вещей, что становятся инопланетянами друг для друга, есть ли у нас другой выбор будущего, кроме остановки прогресса?
Но чистой стагнации не бывает. Придётся искать другой клей, способный дать нам и свободу, и безопасность».
Таисса подняла бровь. И какой же клей предлагает Элен?
«Добрая воля – это не только протянутая рука, но и механизм, предохраняющий нас от уничтожения. Когда-то первобытный человек сломал ногу, а другой приносил ему еду, пока кость не срослась. Не из-за заключённого между ними пакта, общественных норм или жёстко закреплённой установки на выживание. Он просто выбрал.
Когда-то Совет отобрал – и позже вернул – именно это. Свободу выбрать добро. Становиться лучше самому, а не из-за внушения.
Выбрать могу только я сама. Спастись – только я сама. Внушения и нанорастворы спасут кого-то, но это уже буду не я. Меня больше не будет.
А я хочу быть».
Таисса коснулась страницы утешающим жестом, не зная ещё, кого хочет утешить. Ту неожиданно уязвимую Элен, которую она обнаружила в этих строчках? Или себя, маленькую и хрупкую в огромном мире, в котором она захлёбывалась болью сегодня?
«Добрая воля, залеченная нога и желание не убивать. С каждой новой каплей доброй воли мы делаем маленький шаг по дороге прогресса – и ограничиваем себя, чтобы не сделать ещё один шаг. Чтобы взять в руку аппарат, основанный на технологиях новой эры, и не уронить его, нужно вырасти. Вырасти самому, естественно и комфортно, не требуя этого ни от себя, ни от кого-то другого.
Или выбрать зло – и остановиться. Отдышаться. И спросить себя – то ли мне нужно?»
Шум воды в ванной стих, но Таисса уже погрузилась в чтение слишком глубоко, чтобы просто взять и отложить книгу.
«Есть путь, который изумляет меня каждый раз, когда я думаю о нём.
Не не поддаваться искушению, а не испытывать его вообще. Знать, что есть то, что ты не сделаешь. Хранить ответ на то, что есть добро и что есть зло, в себе. Быть ответом.
Нельзя хранить свой ответ где-то ещё. Даже если это тот, кто тебе дорог и кого ты всегда считал маяком, ориентиром и образцом для подражания».
«Хотя иногда, –в мысленном голосе воображаемого автора Таиссе явственно послышалась ирония,– это помогает».
– О чём ты хотела поговорить, Таис?
Таисса мгновенно отпрянула от книги и вскочила из-за стола. В голосе Элен не было осуждения, но уши Таиссы тут же запылали, как у школьницы, застуканной со шпаргалкой на экзамене.
– Я читала твою книгу, – неловко пояснила Таисса. – Немного. По-моему, м-м… интересно написано.
Элен приподняла бровь.
– Правда?
– Мне так показалось.
Элен прошла к панорамному окну. На ней были просторные брюки и топ – одежда, не стесняющая движений в бою. Даже сейчас она была готова драться и убивать.
– Тебе неуютно? – спросила Элен, не оборачиваясь.
– Нет, – покачала головой Таисса. – Я понимаю, что ты должна быть в… боевом режиме. Настроении. Как бы это ни называлось. Я выбираю вести себя иначе, но у меня есть такая возможность только потому, что эту роскошь дарите мне вы. Ты, Павел, его люди. Вернон.
Таисса помедлила.
– Лара заметила это. Сказала, что я убиваю своих противников чужими руками.
– Если увидишь её, скажи, что я с радостью продолжу традицию.
– Не сомневаюсь.
Таисса подошла к окну, поморщившись, когда остаточная волна боли стрельнула по груди и шее. Нанораствор всё-таки оставил за собой болезненный след.
– Мы убили Лару сегодня, – произнесла она. – Неужели завтра мы убьём её ещё раз?
– Ты знаешь, что да, Таис.
Таисса вздохнула. Элен была прагматична – и права. Но Элен не видела кувшинки у могилы Тьена, не видела лицо Лары, не чувствовала ту человечность, которую видела Таисса. У Элен не было этого опыта.
Но имел ли вообще значение этот
