Игра желаний: Преданность - Хейзел Райли
— Я выбираю… — нарушает тишину Тимос.
Кронос цокает языком и качает голвой. — Нет. Эта игра для моей дочери. Выбирать будет она.
Разумеется.
— Какая разница между Гефестом и Тимосом? Почему первому можно меня трогать, а второму нет? Ты непоследователен и лицемерен, — выпаливаю я, уже на пределе терпения.
— Гефест из богатой и приличной семьи. Он твой ровесник, и у него блестящее будущее. Тимос — твой телохранитель, он на десять лет старше, он нищий и сдвинутый на голову. Бывший вояка, которому нечего делать в этой жизни. Его ручищи не должны даже касаться тебя. — Он ухмыляется. — К тому же, я не люблю людей, которые мне лгут и не подчиняются моим приказам.
Я стискиваю зубы так сильно, что боюсь их сломать. Это не выбор, это просто способ поиметь нам мозг и поиздеваться. Мы всегда были лишь пешками в его руках, годными только для того, чтобы нас швыряли по игровой доске ради его извращенных целей.
— Зови Гефеста, — шепчу я.
Я мгновенно впиваюсь взглядом в Тимоса, безмолвно предупреждая его не ронять ни слова, не шевелить даже кончиками пальцев. Мы не должны показывать никакой вовлеченности.
Его карие глаза будто умоляют меня. Они кажутся влажными, готовыми пролить слезы, и в каждой из них — моё имя.
Хайдес бьет кулаком по столу, заставляя приборы подскочить, и привлекает моё внимание.
Мои братья, кажется, в еще большем бешенстве, чем мой телохранитель. Наверное, так и есть, ведь мы все слишком долго терпели. Я предостерегаю и их суровым взглядом.
Никто не должен вмешиваться.
Кронос совсем не жалеет сил, когда бьет Хайдеса, Гермеса или Аполлона. Я не хочу, чтобы им снова было больно только ради того, чтобы защитить меня в игре, которую мы всё равно вынуждены пройти.
В столовую входит Гефест — с видом человека, который не понимает, что происходит, и ждет для себя худшего.
Иду к нему, не дожидаясь приглашения. Чем скорее начнем, тем скорее это закончится.
Внутри меня закипает ярость с каждым шагом, приближающим меня к Гефесту. В руках покалывает, дыхание учащается.
Я устала подставляться.
Устала терпеть — так, как учила меня мать. Как ей это удается? Мне кажется, во мне не осталось больше сил.
Я оглядываюсь в поисках чьей-либо помощи. Хайдес. Аполлон. Гермес. Афина. Они отвечают мне взглядом, но не произносят ни звука. На их лицах — то же страдание, что чувствую я.
Рея же сидит, опустив голову, будто не хочет смотреть, будто ей тоже больно.
— Трой мою дочь.
От этого приказа Гефест вздрагивает. Его миндалевидные глаза мечутся между Кроносом, Тимосом и мной. На Кроноса он смотрит со страхом, ожидая подвоха. На Тимоса — со страхом, что тот оторвет ему голову.
— Трогать её?
— Трогай. Распускай руки. — Гефест бледнеет как полотно, я даже боюсь, что он сейчас свалится в обморок прямо передо мной. — Делай это, если не хочешь, чтобы я разозлился еще сильнее. Ты оспариваешь мои приказы?
Тот поспешно качает головой и облизывает губы. Он тоже этого не хочет. Но здесь все боятся Кроноса Лайвли. И вот он протягивает руки и касается для начала моих светлых волос.
Я не могу смотреть. Я плотно смыкаю веки и зажмуриваюсь — сильно, будто слепота поможет мне забыть.
Его прикосновение — нежное и холодное — доходит до моего лица; я чувствую, как подушечки его пальцев ласкают щеку и спускаются к шее. Когда он замирает на плече, мне становится нечем дышать.
В тот миг, когда под одобряющим взглядом Кроноса его рука скользит к груди, я перестаю дышать.
Я готовлюсь к худшему.
Но оно не наступает. По крайней мере, не для меня — для Гефеста им становится Тимос.
Его внушительная фигура вырастает между нашими телами, отшвыривая Гефеста. Он толкает его с такой силой, что тот почти отлетает. Гефест врезается спиной в стену, издавая жуткий стон.
От удара его затылка о стену раздается глухой звук, от которого даже у меня мурашки бегут по коже. Мне, честно говоря, его жаль. Он такая же жертва.
— Он сам мне велел! — защищается Гефест, хватаясь за ушибленное место. Гримаса боли искажает его безупречное лицо. — Я не мог ослушаться!
Тимос хватает его за воротник пижонской рубашки. — Не мог, правда? То есть, если бы он велел тебе её изнасиловать, ты бы это сделал? — Он встряхивает его, заставляя снова удариться затылком. — Кусок дерьма.
— Ты сам знаешь, на что он способен!
— Я бы скорее дал отрубить себе руки, чем прикоснулся к человеку без его согласия.
Двое людей Кроноса вмешиваются, хватая Тимоса за руки и оттаскивая от Гефеста, пока тот его не пришиб. Получив знак от Кроноса, Гефест поспешно вылетает из зала.
Кронос сидит, опустив голову, его плечи подергиваются — кажется, он тихо посмеивается. — Значит, я был прав.
— Дейзи…
Кронос хмурится. Мало что он ненавидит так сильно, как наши настоящие имена. — Её зовут Афродита, а не Дейзи!
Тимос игнорирует поправку. — Я просто защитил её. Это не значит, что я к ней прикасался.
— И что же значит то, что ты так рвешься её защищать, Тимос? — напирает Кронос, разыгрывая фальшивое любопытство.
Кадык Тимоса заметно дергается. Он медлит, медлит так долго, что я понимаю: сейчас он изменит траекторию наших жизней. Мне хочется закричать, чтобы он подумал, чтобы остановился. Хочется подбежать и увести его, но поздно.
Тимос дает честный ответ.
— То, что Дейзи мне нравится. И даже если это не взаимно и у нас нет будущего, никто не причинит ей вреда, пока я рядом.
Кронос на мгновение опешивает, но быстро берет себя в руки. — И ты хочешь, чтобы я поверил, будто между вами ничего не было? — Он смеется. — Я знаю свою дочь. Она не умеет сопротивляться красивому телу и возможности трахнуться.
— Кронос! — восклицает Рея.
Я чувствую, как земля уходит из-под ног. Не то чтобы это было новостью — я и раньше слышала от него подобное, но не так прямо, не при всех. Это унизительно, это обесценивает, это больно. Во мне гораздо больше всего, чем он думает.
Я вижу, каких усилий стоит Тимосу не наброситься на моего отца.
— Знаете что? Вы правы, — выпаливает он. — Я видел вашу дочь обнаженной, с раздвинутыми для меня ногами. Мне бы очень хотелось рассказать вам все подробности наших вечеров: о том, какой сладкий вкус у неё на языке, и о том, сколько раз
