Руководство по спасению: сама придумай - Anastasia Richter
— Ты как всегда упиваешься своими надуманными проблемами и не замечаешь ничего вокруг. — это Майк.
— Заткнись! Ты ничего не понимаешь! Ничего!
— Что тут понимать? Думаешь, я не понял, почему твоя жизнь катится под откос? Ты тут сидел и тух, как кусок забытого мяса в тепле. Жил, как в склепе, до её появления, а теперь ты опять всё рушишь!
— Ничего я не рушу, прекрати вмешиваться!
— Я не вмешиваюсь, как бы мне этого не хотелось. Знаешь чем я наслаждался вчера ночью? Её истерикой! Она заперлась в ванной и рыдала, пока ты упивался свой выдуманной слабостью! А я даже не мог утешить!
Змей кинул на меня заинтересованный взгляд, но промолчал. Я сделала вид, что поглощена скандалом.
— Ты врёшь. — как-то растерянно произнёс Френк.
— Да что ты? А с какой целью мне это делать? Может, мне это выгодно? Может, я терплю твоё выдуманное уродство ради материальных благ?
— Майк, что ты несёшь?
— А разве не так ты думаешь? Разве не эти мысли постоянно крутятся в твоей не очень умной голове?
— Хватит.
— Нет, не хватит. После ранения ты самоустранился из нашей семьи. Хочешь жить отдельно? Ладно, может тебе так спокойнее. Перестал приезжать к нам с сыном? Хорошо, это я тоже могу понять. Наш ребёнок начал дичать? Я пытался решить эту проблему своими силами. Да, неудачно, но я пытался. Что сделал ты? Самоустранился. Как и всегда. Тебе, наверное, намного проще забить на всё и сидеть страдать.
— Всё было не так. — тон беседы явно снизился, стал тише, спокойнее.
— А как всё было? Ты просто сказал, что у тебя нет шансов вступить в отношения с женщиной. Да нормальной женщине плевать на твои шрамы.
— Это только Лани.
— А она, по-твоему, ненормальная? Или тебе нужен кто-то ещё, кроме неё?
— Нет.
— И ты это понял, только когда тебя мордой в это ткнули. Френк, она смотрит на тебя, как на что-то невероятное. Меня от зависти колотит, когда я вижу эти взгляды. Понимаешь? Меня. Колотит. От. Зависти. Хотя я всегда был равнодушен к женщинам, если помнишь. Так что будь добр, вытри свои воображаемые сопли и прекрати обижать её своей слабостью.
— Я не специально.
— Вот и расскажешь ей об этом.
В этот момент наг сделал стремительный шаг вперёд.
— Что это у вас тут за разборки? Скандалим?
— Нет, уточняем некоторые моменты. — спокойно пояснил Френк. А по голосу и не скажешь, что минуту назад здесь бушевала буря.
— Завтрак до сих пор не готов? С минуты на минуту проснутся дети, давайте включаться в работу.
Все засуетились, стараясь приготовить пищу в максимально сжатые сроки. Я решила не мешать этой идиллии и поднять малышей самостоятельно.
Змейка сладко посапывала, удобно раскрывшись поперёк кровати. Такое сладкое чудо. Пару секунд поумилялась и, сделалав несколько фото, принялась будить эту прелесть. Прелесть сонно заявила, что хочет косы, и что в следующий раз в салон она летит вместе со мной. Пока осторожно расчёсывала белую гриву, клятвенно пообещала парные процедуры в самом лучшем месте. Надо будет посмотреть какое-нибудь новое плетение — я так наловчилась заплетать ей колоски, что уже хочется усложнить задачу.
С красиво причёсанной малышкой отправились «выкапывать» Риша из гнезда. В очередной раз подивилась, как он не варится в таком количестве подушек, но мордочка у него была довольная. В четыре руки мы накинулись с тисканьями на эту очаровательную мохнатость. Мохнатость под тисканья подставлялась и всем видом демонстрировала довольство таким методом пробудки. Всё, душу на мелких антистрессах отвела — теперь можно и ко взрослым стрессовым факторам выходить.
Мужчины старательно делали вид, что ничего необычного не происходило. При этом все, кроме самодовольного нага, кидали на меня взгляды разной степени эмоциональной окраски. Но я — кремень, я — скала, и уделяю внимание лишь детям. После завтрака нас покидает второй аль Мринх, и я вздыхаю с облегчением. Одной проблемой меньше. Вторая проблема кидает на меня виноватые взляды, но на контакт не идёт. Только наг у меня не проблемный и всепонимающий.
К обеду малыши плотно сели за учебные задания: котёнок учился, а нагиня со всех сторон морально поддерживала его в такой важной науке, как «набирание мудрости». Удивительно, но они совершенно не мешали друг другу, гармонично взаимодействуя между собой. Я наслаждалась идиллией со стороны, пока меня не решили перехватить.
Хесс подошёл и, взяв за руку, утянул в поле. Если уж по началу я решила, что меня ведут как жертвенную овечку на заклание, то с каждым шагом и пристальным взглядом на котище убеждалась, что на закланье, таки, ведут его. Явно с целью жертвовать. Иначе как может быть такой понурый вид у жертвователя?
Идём. Молчим. Держимся за руки. Свою не вырываю, всё-таки взрослая девочка и детские демонстрации не делаю. По крайней мере не сегодня. Добредаем до живописного холмика, с прекрасным видом на уже знакомое мне поле.
Мельком подумала, что надо бы связаться с грайнами — обещала ведь выйти на контакт и совсем замоталась. Эх, мужчины до добра не доводят…
Сидим, смотрим как ветер гоняет волны по полю. Красивенько.
Хесс подготовился: под попу предусмотрительно растелил тонкую неведомую фиговину, чтобы не пачкать одежду. Меня осторожно приобнял и притянул к себе. Молчим. Жду, пока котище соберётся с силами, дабы начать разговор, ради которого мы, собственно, и топали сюда. Таки дождались.
— Лани, прости меня.
— За что? — заинтересованно не отрываю взгляд от пейзажа.
— За многое. Мне жаль, что я повёл себя вчера именно так. Мне действительно твои слова про внешность показались издёвкой. Дальше я совершенно не вникал, упиваясь своими негативными ощущениями. Когда весь смысл ситуации дошёл до меня, то было уже поздно. Но я постараюсь всё исправить. Ты поверишь мне?
— Поверю. На самом деле ничего критичного не произошло. У меня ожидание не совпало с реальностью, поэтому я тоже вела себя не лучшим образом. Так что мы оба хороши.
— Ты мне нравишься. Очень нравишься. Я не могу передать глубину тех чувств, что я испытываю по отношению к тебе. Сам в них не до конца разобрался.
— Свои чувства я описала вчера. Думаю, на трезвую голову ты их помнишь.
— Помню. Но мне до сих пор не верится. Я настолько привык к тому, что глядя на меня, многие испытывают отвращение, что подсознательно ожидал этого и от тебя.
— Да как ты вообще так думать можешь? Вот серьёзно. Я не понимаю этого, хотя Росс и объяснял. Как можно клеймить кого-то,
