Руководство по спасению: сама придумай - Anastasia Richter
— Ты такой красивый, ты знаешь? — в ответ тишина. Удивлённо смотрю на мрачнеющего хесса. — Знаешь?
— Лани, успокойся.
— Я совершенно спокойна. Милый, в чём проблема ответить на элементарный вопрос?
— Лани. Ты же не слепая.
В полном шоке приподнимаюсь и сажусь рядом.
— Френки, счастье моё, скажи, что ты меня разыгрываешь. — прошу почему-то шёпотом.
Нет, это просто невероятный бред. Смотрю на то, как он отворачивается, и становится кристально ясно — никто никого не разыгрывает. Он мне не верит.
— Посмотри на меня. Сейчас же.
Хесс недовольно шевелит ушами, но поворачивается и смотрит мне в глаза.
— Френк, я чистосердечно заявляю, что ты идиот. Клинический. — я уже действительно сердита, всё благодушное настроение исчезло.
— Почему это?
— Я как только тебя увидела, ещё там, на шаттле, то решила, что ты — самое фантастически красивое создание из всех виденных мною. Понимаешь? Я смотрела на тебя и не могла насмотреться, регулярно теряя нить беседы. И я совершенно не поняла, почему та лохудра назвала тебя уродом, пока ты не повернулся ко мне левой стороной. В тот момент я окончательно решила, что мир сошёл с ума. То, что у тебя практически незаметные полоски на щеке, —
не значит ровным счётом ничего. Понимаешь? Это пшик. Такая мелочь, что пока меня не тыкнули носом, я даже не замечала эту ерунду.
— Это не ерунда.
— То есть я сплю с уродом?
— Да, наконец-то до тебя дошло. Именно так, Лани, ты спишь с уродом. — яростно заявил он, зло глядя на меня.
— Значит так, дорогой мой мужчина. Скажи мне пожалуйста, на кой чёрт я тут распинаюсь?
— Не знаю…
— Действительно. Не знаешь. Я практически в любви с первого взгляда тебе только что призналась. Буквально. — гнев бушует во мне волнами. — Нет-нет, я понимаю, что никто не может быть в ответе за чувства других существо. Но твою ж мать, Френки! Если ты мне нравишься весь, целиком и полностью, вместе со шрамами, в которых я, хоть убей, совершенно не вижу проблемы, то какого хрена ты не можешь просто поверить мне на слово?
— Лани… — хесс уже неуверенно смотрит на меня, но я только раздражаюсь от этой неуверенности во взгляде.
— Что Лани? Ну что Лани?
— Я… понимаешь?
— Нихрена я не понимаю, дорогой. И понимать эти заскоки я решительно не согласна. Ни к чему не обязывающая лично тебя информация: да, я считаю тебя невероятно красивым. Не просто симпатичны, а прям божественно красивым. Да, я совершенно не замечаю твои шрамы, и с моей точки зрения никакого уродства нет и в помине. И очередное да, я во время секса любуюсь твоим прекрасным лицом, твоим сексуальным телом, которое, на минутку, тоже имеет отметины шрамов, но меня сей факт ни на секунду не отвращает от тебя. Вот такая вот я извращенка, видимо.
— Лани…
— На сегодня с откровениями мы закончим. Неожиданно, но я предпочту спать одна. Подумай над моими словами. Возможно увидишь другую точку зрения.
Закончив свою тираду, подобрала разбросанное бельё, накинула на голое тело халат и пулей метнулась в душ. Автоматически завязав волосы, чтобы не намочить, встала под горячие струи. По щекам покатились слёзы. По неизвестным причинам. Вру сама себе. По известным. Мне, чёрт возьми, непонятно: как такой потрясающе красивый мужчина может иметь настолько низкую самооценку? Он думает, я с ним трахаюсь с какой-то целью? Или от безысходности? Или что вообще? Как попытка сказать, что он мне нравится, действительно нравится, переросла в такой невероятный бред? Сюр.
Закончив попытку пострадать, решила быть сильной барышней. Уверенно вышла из душа, не менее уверенно вытерлась полотенцем и ещё увереннее обмазалась кремами. Вот настолько я уверенная.
Вся вышеупомянутая уверенность куда-то упорхнула, когда, открыв двери, я обнаружила рядом с ними второго аль Мринха. Только его не хватало для полного счастья.
— Милания, погоди. — ишь какой, и по имени, и на «ты» сам перешёл. Не до тебя сейчас.
Молча змеёй проскользнула мимо и всё-таки задела его бедром. Если брать во внимание то, что я до сих пор в тончайшем халате, то можно сказать, что проелозила голым бёдрышком по постороннему мужику. Ну и пофиг, нечего было проход перегораживать. Пулей метнулась в свою комнату и закрыла дверь. Переоделась в пижаму и завалилась на кровать.
Больше часа лежала и крутилась с боку на бок. Несколько раз появилась мыслишка забить на всё и пойти спать к змею, но нет. Вмешивать в отношение с одним мужчиной другого — как-то уже слишком. Он и так всегда меня успокаивает. Разберёмся сами, как бы то ни было.
В очередной раз прокручиваю окончание вечера и отказываюсь понимать происходящее. Я твержу ему, что он сводит меня с ума, что он невероятно красив, что я смотрю и не могу насмотреться на идеальные черты, но он всё равно верит словам посторонних больше чем мне.
Милка, а может, ты ему тоже посторонняя? С чего ты решила, что значишь что-то в его жизни? С того, что он кончал с твоим именем? Возможно, это действительно совершенно ничего не значит. Мы знакомы-то без году неделя. Эти мысли крутились в моей голове, пока не заснула.
Глава 22
С утра я проснулась совершенно не в духе. Со-вер-шен-но. Отчитала себя за то, что накрутила себя же, из-за чего всю ночь снилась конкретная муть. Не выспалась, настроения — ноль, да ещё и проснулась гораздо раньше будильника, а сна теперь ни в одном глазу. Смысла дальше валяться я не видела и, быстро собравшись, отправилась вниз.
Посмотрев на часы, убедилась: ещё несусветная рань, до детского будильника часа два. Решила сварить себе бронкс. Засыпала все ингредиенты в маленький ковш и поставила на огонь. Только отошла от плиты в сторону чашек, как за спиной раздалось:
— А мне сделаешь чашечку?
От неожиданности я подскачила, оскальзнулась по приземлению, чуть не упала и перепуганно уставилась в обеспокоенные глаза второго аль Мринха. Сердце стучит, как оглашённое.
— Ты чего? — какой хороший вопросик, так, пора бы брать себя в лапки.
Делаю шаг назад, освобождаясь от чужих рук, и равнодушно спрашиваю:
— Почему на «ты»? Насколько я помню в ближний круг друг друга ни один из нас не входит.
— Эм, хорошо, это действительно так, но я бы хотел этот факт изменить.
— Дабы что-то изменить, необходимо ещё интересоваться мнением другой стороны.
— Хорошо. Я понял. Госпожа Миронова, предлагаю вам перейти на более близкий уровень общения и называть друг друга по имени.
— Я вас услышала, господин
