Рецепт счастья - Лана Добродар

— Лиз, это было не моё решение. Мы говорим о самих богах. Ты действительно ждёшь, что я пойду наперекор воле высших существ? — спросил Саргат, намеренно надев ледяную маску спокойствия, которую я давно не видела. За этими равнодушными чертами скрывалось настоящее внутреннее пламя, готовое вырваться наружу.

Комната погрузилась в тяжелую, звенящую тишину, наполненную напряжением и невысказанными эмоциями. Казалось, воздух стал плотным и тяжёлым, дыхание стало затруднённым, каждый звук казался громче обычного. Время замерло, пока мы оба смотрели друг другу в глаза, пытаясь понять мысли и чувства другого.

— Если бы понадобилось, я бы ради вас бросила вызов целой Вселенной. — тихо, но в тоже время твёрдо произнесла, разрывая гнетущее молчание, на холодной маске Саргата, промелькнула эмоция осознания. Следующую фразу я произнесла с горьким упрёком. — А ты вот так запросто позволил им похозяйничать в моих воспоминаниях, и готов был, всю жизнь мне врать и безропотно подложить меня по этого… — наплевав на правила приличия, совсем некрасиво ткнула пальцем в стоящего в стороне змея. От моего жеста, его лицо приобрело смешное выражение лица, удивление, вперемешку с оскорблённостью. — Зная, как я к нему отношусь, ты был готов на это? Ты был готов поступиться моими принципами, ради этого вашего непонятного предназначения.

— Лиз… — сокрушённо начал муж, но разумно замолчал, понимая, что все его оправдания, сейчас неуместны.

— Лира Елизавета, похоже, вы недостаточно осознаёте всю глубину нашей проблемы, — негромко произнёс наг, впервые за долгое время проявивший искреннюю серьезность. Стоял он величественно, сложив мускулистые руки на широкой груди, огромный золотой хвост свернулся массивными кольцами позади него, а его тонкий кончик нетерпеливо постукивал по полу, отражая волнение хозяина. Его голос зазвучал убедительно и весомо — Предназначение — это не детская забава, и наши боги не вмешиваются в дела смертных без веской причины. Наши с вами решения способны повлиять на будущее целых народов, включая народы ваших любимых мужей. Разве ваша неприязнь ко мне важнее благополучия тысяч невинных жителей Таглара?

— Неприязнь? Нееет. — твердо проговорила я, глядя ему прямо в глаза. — Проблема гораздо глубже. Вы путешествуете по всему Таглару, используя доверие девушек и молодых женщин, пользуясь их симпатиями и восхищением. Беззаботно заводите интрижки направо и налево, бездумно сношаете всё что движется, удовлетворяя собственное гипертрофированное самолюбие. И здесь нечем гордиться. Простите, но это ничем не отличается от посещения грязного общественного туалета — оно вызывает лишь отвращение и омерзение. Женщины для вас становятся одноразовым материалом, которым легко воспользоваться и выбросить, не задумываясь о последствиях. Вам глубоко плевать на личные качества и достоинства каждой отдельной женщины, вы видите лишь инструмент для своего престижа и личного удовольствия. За это я вас не уважаю, ровно, как и вы меня.

Змей выслушал меня молча, прикрыв глаза и чуть заметно качнул головой.

— Вот значит, что вы обо мне думаете. — сказал он тихо, горько усмехнувшись. — Но это не так.

— Что не так? В чём я не права?

— Вас я уважаю искренне. Глубоко ценю вашу независимость и силу духа. Мне хотелось бы узнать вас ближе, раскрыть истинную сущность моих чувств и показать вам, какой я на самом деле. Возможно, тогда вы смогли бы взглянуть на меня иначе и оценить настоящие мотивы моих поступков.

— С каких пор, я стесняюсь спросить, вы начали меня уважать и видеть во мне личность, а не очередной трофей, в огромном списке ваших побед? — язвительно спросила я, не надеясь услышать правдивый ответ. — Лир Левайн, вы всерьёз надеетесь, что после всего, я смогу взглянуть на вас иначе? Вы знаете, ещё сегодня утром, я была готова идти хоть на какой-то контакт, договариваться, искать выход из сложившегося положения, видя, как это для вас всех важно. Но после случившегося… идите-ка вы все в задницу вместе со всеми высокопарными речами о моём предназначении! — зло выкрикнула я, подняв голову в верх, по большей части обращаясь именно к этим вездесущим богам. — Я не собираюсь плясать под чужую дудку, пытаясь достичь непонятно каких целей, жертвуя собой, во имя не понятно чего. В то время, когда с моим мнением даже не считают нужным считаться.

Я соскочила с дивана, на котором, всё это время сидела и целенаправленно двинулась в сторону ближайшей двери, намереваясь, как можно быстрей уйти от сюда. Нервно дёрнула ручку и поняла, что я подобно Филипу Киркорову, «вошла не в ту дверь», потому что за ней скрывалась какая-то лаборатория или что-то в этом духе. С силой захлопнув её, круто развернулась на пятках, в направлении второй двери.

— Лаза успокойся пожалуйста. — попытался меня остановить Саргат, протягивая руки, чтобы удержать меня, но я грубо оттолкнула от себя его руки и обошла стороной. — Ну куда ты собралась?

— Подальше от сюда. — выплюнула я, не оборачиваясь, выходя в небольшую светлую гостиную и ища взглядом выход.

— Лира Елизавета, ну куда вы в самом деле собрались? Вы находитесь в незнакомом городе, заблудитесь ведь. — вставил свои пять копеек змей.

— Ни чего как-нибудь выберусь. «Язык и до Киева доведёт.» Языком иногда нужно пользоваться по назначению и разговаривать с людьми. — съязвила я.

— Лиз. Да постой же ты. — Муж схватил меня за руку вынуждая остановиться и повернуться к нему. Я смотрела на него долго и пристально, даже не пытаясь скрыть обиду и злость.

— Ты меня сегодня жутко разочаровал Саргат. Поэтому будь любезен отпусти. — Холодно проговорила я, глядя ему прямо в глаза. — И не смей меня успокаивать. — добавила, чувствуя, как меня вновь касаются, его волны спокойствия.

— Лиииз… — мучительно протянул муж, но руку мою всё же выпустил. — Ну прости. Давай поговорим, как взрослые люди.

Я уже не слушала и не оборачивалась, пулей выскочила с квартиры, оглянувшись, нашла взглядом лифт и не раздумывая направилась к нему. Выскочив на улицу, бездумно пошагала по незнакомой улице, куда глаза глядят, слыша, как следом за мной тенью следует Саргат. Он шёл за мной, но остановить уже не пытался.

Обида и разочарование сжимали грудь, не позволяя вдохнуть полной грудью. Шаги гулко отдавались эхом в ушах, заглушая посторонние звуки незнакомого города, ноги двигались автоматически, подчиняясь внутреннему желанию убежать прочь от всего происходящего. Сердце билось учащённо, нервы были на пределе, каждая клеточка тела кричала от внутренней несправедливости происходящего. Я стала какой-то разменной монетой в руках высших сил, а мой собственный муж, тот кому я доверяла, вот так запросто это позволил, даже не попытался отстоять меня, мою свободу выбора.

Шедший сзади Саргат держался на расстоянии, понимая, что любое слово или попытка приблизиться лишь