Не на ту напали. - Людмила Вовченко

достал.

Платья.

Аккуратные.

Продуманные.

Строгие — для дел.

И мягкие — для вечера.

И даже…

мужские костюмы.

Клара выдохнула:

— О… я люблю эту женщину.

Элеонора провела рукой по ткани.

— Она всё предусмотрела.

— Она знала, — тихо сказал Натаниэль.

Пауза.

Портной продолжил:

— Также есть аксессуары.

И… записка.

Он протянул конверт.

Элеонора взяла.

Открыла.

Почерк.

Жёсткий.

Ровный.

«Если ты это читаешь — значит, ты справилась. Остальное — найдёшь сама. Не верь никому. Даже тем, кто кажется надёжным. Особенно им.»

Элеонора медленно сложила письмо.

— Она не изменилась.

Клара наклонилась:

— Я её начинаю бояться.

— Поздно.

Пауза.

— Берём всё, — сказала Элеонора.

— Уже оплачено, — ответил портной.

Клара захлопала в ладоши.

— Я хочу такую тётушку!

— Тебе нельзя.

— Почему?

— Ты её не переживёшь.

Натаниэль тихо усмехнулся.

Когда они вышли, город уже гудел сильнее.

Новости разлетались.

И теперь это было очевидно.

— Нам нужно закрепить эффект, — сказала Клара.

— Как?

— Появиться.

— Я уже появилась.

— Нет.

Она схватила её за руку.

— Публично.

Пауза.

— Чайная.

Элеонора посмотрела на неё.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Это глупо.

— Это идеально.

Натаниэль сказал:

— Она права.

Элеонора вздохнула.

— Хорошо.

Чайная была полной.

И когда они вошли — разговоры стихли.

Не сразу.

Но быстро.

Все смотрели.

Элеонора прошла внутрь.

Спокойно.

С достоинством.

Села.

Клара рядом.

Натаниэль напротив.

— Чай, — сказала она.

И это было как знак.

Жизнь продолжается.

Официантка кивнула.

Слишком быстро.

— Сейчас, мэм.

Клара наклонилась:

— Ты понимаешь, что ты делаешь?

— Да.

— Ты их добиваешь.

— Я живу.

Пауза.

Кто-то шепнул:

— Это она…

Другой голос:

— Та самая…

И вдруг…

дверь открылась.

Генри.

Он вошёл.

Один.

Без матери.

С лицом, которое уже не скрывало ничего.

Он увидел её.

И направился прямо к столу.

— Ты не закончила, — сказал он.

Элеонора даже не подняла голос.

— Я только начала.

— Ты думаешь, это игра?

— Нет.

— Тогда почему ты улыбаешься?

Она посмотрела на него.

— Потому что ты больше не страшный.

Пауза.

Он замер.

— Ты была моей женой.

— Была.

— Ты не выйдешь из этого просто так.

— Уже вышла.

Он наклонился ближе.

— Я могу всё разрушить.

Она чуть наклонилась к нему.

И тихо сказала:

— Попробуй.

Пауза.

Долгая.

Опасная.

И в этот момент Натаниэль поднялся.

Не резко.

Но так, что стало ясно — дальше он не позволит.

— Достаточно, — сказал он.

Генри посмотрел на него.

— Ты думаешь, что выиграл?

— Я думаю, что ты проиграл.

Тишина.

И в этой тишине Генри впервые… отступил.

Не потому что захотел.

Потому что понял.

Он больше не контролирует.

Ни её.

Ни ситуацию.

Он отступил.

Шаг.

Потом второй.

И вышел.

Без слов.

Клара выдохнула:

— Это было вкусно.

Элеонора взяла чашку.

Руки уже не дрожали.

— Это было необходимо.

Натаниэль сел обратно.

Смотрел на неё.

И вдруг сказал тихо:

— Вы свободны.

Она посмотрела на него.

— Почти.

— Нет.

Пауза.

— Уже.

И в этот момент она поняла.

Он прав.

Потому что свобода — это не бумага.

Это момент, когда ты больше не боишься.

Она подняла чашку.

Сделала глоток.

И впервые за долгое время позволила себе не думать о войне.

Хотя бы на минуту.

И эта минута стоила всего.

Глава 14.

Глава 14

Утро было слишком спокойным.

И это настораживало.

Элеонора стояла у окна, глядя на двор, где уже начинали работать люди. Молотки, голоса, движение — всё было как обычно.

Слишком как обычно.

— Ты сейчас опять думаешь, — сказала Клара, входя без стука и с чашкой в руке.

— Я всегда думаю.

— Нет. Сейчас ты строишь план.

Элеонора не обернулась.

— Уже построила.

— О, я люблю этот момент.

Пауза.

— Мы едем в город.

Клара замерла.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Я даже не спрошу зачем.

— Правильно.

Фиби, появившаяся за её спиной, пробурчала: