Песнь Света о черничной весне - Кира Цитри

— Если ты пришел вернуть меня назад, предупреждаю: я буду сопротивляться!

Ниалл радушно засмеялся и покачал головой.

— Я пришел не за этим. Сейчас мне нужен лучший друг.

С каждым словом Повелителя Света глаза Ленара становились темнее, а вскоре изумрудная радужка вспыхнула лиловым огнем, и на кончиках пальцев трещала магия. Закончив, Ниалл вздохнул и обернулся к другу. Верхняя губа Ленара дернулась в раздражении, руки сжались в кулаки и он воскликнул:

— Я собственноручно выпущу ему кишки, если он посмеет навредить Селене!

— Долго ты еще будешь мучить ее?

Ленар отвел глаза и отвернулся, но солнечная магия, что сорвалась с алебастровых пальцев Бога, заставила мужчину повернуть лицо.

— Я не собирался раскрывать себя, так получилось.

— Пока ты тут занимаешься самобичеванием, Лин, этот Хаосов мальчишка рискует забрать Селену себе. Сестра в нем заинтересована, она больше не позволит тебе разбить ей сердце!

— Почему ты не запретишь им видеться? — удивился друг.

Ниалл твердо сказал:

— Я больше не посмею ни Селене, ни Астрейе указывать как жить и с кем встречаться. Дело твое, просто если ты потеряешь ее, будешь жалеть об этом всю жизнь. Поверь мне, ты станешь каждый день спрашивать самого себя: «почему я просто не засунул свои принципы глубоко в Хаос и позволил ему отобрать мою женщину?» Однажды тебя это сломает.

Ленар изумленно смотрел на лицо лучшего друга и не понимал, сон ли это, или Ниалл настолько сильно изменился после заточения? Он даже не заметил, но на Боге было не излюбленное голубое платье, а белоснежная рубашка с алмазными запонками, черные штаны и тяжелые ботинки, а волосы, что обычно забраны в высокий хвост, элегантно уложены назад. Повелитель был прав, но Ленар не готов вернуться прямо сейчас. Он сказал:

— Я помогу чем смогу, Повелитель, но вернуться я пока не готов. Что Селена говорит насчет их связи с этим Хонгом?

— В книге Порядка подходящего заклинания нет. Она ищет способ, чтобы снять с него метку, но пока тщетно. Уговаривать не стану, но ты нам нужен. Ты мне нужен.

Ниалл поднялся, Ленар же поклонился Повелителю, а тот, улыбнувшись, коснулся нити Света и исчез. Мужчина долгим взглядом смотрел на линию горизонта, думая обо всем, что услышал. Если не снять метку, Селена может погибнуть. Ленар себе этого никогда не простит. Но как же сложно сделать выбор, когда на кону стоит любовь всей жизни или свобода?

Ниалл вернулся в замок. От каждого касания грубых ботинок о землю, под ними хрустел гравий. Бог решительно шел к оранжерее роз, но взгляд лазурных глаз зацепился за собственную мраморную статую, где со стороны сердца сияла золотая табличка. Катрин. Он хотел отпустить возлюбленную, жить дальше, но в его замке все напоминало о ней: картины, ее собственные рисунки, табличка в саду, даже излюбленные ирисы брата были в оранжерее. Как забыть ту, по которой твое сердце до сих пор кровоточит? Образ белокурой Персефоны с каждым днем все сильнее перетягивал внимание Ниалла на себя. Он стал замечать, что думает о ней все чаще, вспоминает разговоры, касания, поцелуи, ее особенный аромат. А образ Катрин стал мутнеть и потихоньку стираться из памяти Ниалла. Он больше не выливает на себя воспоминания о ней. Теперь, запираясь в кабинете, солнечная магия рисует ему совсем другую девушку.

Повелитель хотел остановиться, посидеть на скамейке как раньше, но он уже решил порвать с прошлым, иначе дверь в будущее никогда для него не распахнется. Отвернувшись, Ниалл решительно вошел в оранжерею. В нос ударил сочный аромат роз: такой уютный и любимый, что на лице сама по себе возникла сияющая улыбка. Он остановился возле васильковых бархатных бутонов и, взяв садовые ножницы, сорвал 37 цветов. Аккуратно положив их в ведро с водой, Бог двинулся в самый дальний конец своей оранжереи, где находились сочные обсидиановые розы. Огромные раскрытые бутоны источали сладкий аромат, а блестящие от света капли воды на лепестках были похожи на застывшие бриллианты, лежащие на черном бархате. Ниалл сорвал 44 цветка. Положив их в ведро, он принялся бережно и аккуратно срезать шипы, подгонять стебли под один размер, а когда закончил, с алебастровых пальцев сорвалась золотистая магия. Она тянулась, переплеталась, обретала форму хрустальной круглой коробочки, похожей на застывшие льдинки, собранные воедино.

Ниалл вырезал круг из флористической губки, намочил в воде и поместил внутрь магической коробки. Он опустился на колени прямо на припорошенную пылью дорожку, даже не заботясь испачкает ли брюки, закатал рукава белоснежной рубашки и, вытягивая бутоны по одному, аккуратно собирал цветочную композицию. В середину он поместил васильковые бутоны, а вокруг них уложил обсидиановые розы. Сейчас он был похож вовсе не на Повелителя, а на красивого мальчишку, старательно собирающего букет для любимой девчонки.

Поднявшись, Бог отряхнул от пыли колени, отошел на пару шагов, рассматривая собранный подарок. Он задумчиво прикусил изнутри щеку и, достав из кармана несколько разноцветных лент, выбрал белую и, обернув ее вокруг коробки, завязал бант. Он взял пустую карточку и красивым каллиграфическим почерком, макая ручку в золотистые чернила, принялся писать:

«Хочу извиниться за происшествие на моем приеме. Надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь. Хочу искупить вину: как насчет урока рисования в моей художественной студии? Напиши ответ на обороте. p.s. Если согласна, жду тебя через час у моего замка. Слуга проводит тебя в нужное место. Ниалл».

Удовлетворенный собой, Бог приказал слуге доставить букет Персефоне, а сам вернулся в свою спальню. Нужно было подготовиться к ближайшему свиданию. Улыбнувшись кокетливой улыбкой, Ниалл коснулся нити Света и растворился в солнечных бликах.

Персефона сидела на скамейке в саду Повелителя Хаоса. С происшествия на балу прошло два дня. Первые сутки лекарь не позволял ей выходить из комнаты, поил мерзким отваром, оставляющим на языке горечь, наказал много спать и не перетруждаться. Он даже не позволил смотреть в окно, только покой и постельный режим. На вторые сутки Персефоне наконец разрешили выйти из замка всего на пятнадцать минут. С ней постоянно находилась Дафна. Женщина Повелителя приходила утром, приносила поесть, садилась в кресло и читала. Они много разговаривали, словно были подругами и Персефоне было не так одиноко. О Повелителе Света не говорили. Девушка хотела спросить как он, все ли в порядке, поблагодарить за помощь, но она боялась расстроить Фанни. При упоминании имени Бога девушка всегда кривилась.

Сегодня у Персефоны был