Небесная танцовщица. Книга четвёртая - Ната Лакомка
– Подарок перед вами, – ответила Анджали и добавила кротко и немного лукаво: – Разве я – не подарок, достойный царя?
49
– Ты – подарок, достойный и богов! – крикнул со смехом самый молодой из стражников.
Анджали бросила на него притворно-смущённый взгляд из-под ресниц.
– Поэтому прошу вас проводить меня к господину Грахе, – сказала она. – Чтобы он поскорее услышал слова царя Сатвана.
– Сначала мы должны убедиться, что ты не принесла с собой другого подарка, – сказал старший. – Сойди с колесницы, мы осмотрим её.
Чуть помедлив, Анджали упёрлась ладонью в борт и легко перепрыгнула через него.
Мужчины посмотрели на неё с весёлым удивлением, потом заглянули в колесницу.
Разумеется, там было пусто.
– Теперь вы видите, отважные воины, что я не замышляю ничего недоброго, – произнесла Анджали, перебрасывая через плечо край покрывала. – Проводите меня скорее к господину Грахе, чтобы я передала ему слова…
– Подожди, – остановил её стражник. – Мы обыскали твою колесницу, но не обыскали тебя. Вдруг ты прячешь оружие под одеждой? Разденься, чтобы мы могли убедиться, что ты, и правда, ничего не замышляешь.
Он усмехался, глядя на Анджали, и было совершенно ясно, что он ничуть не сомневается, что под тонким шёлком она не могла бы спрятать даже короткого кинжала.
Намерение старшего обыскать гостью остальным солдатам очень понравилось. Один из них не дождался, пока женщина разденется сама, и схватил за край вышитого покрывала, нетерпеливо потянув.
Анджали невольно вцепилась в покрывало, не отпуская его. Хотя понимала бессмысленность подобного жеста. Мужчины захотели апсару. Апсара должна следовать своей карме и подчиниться желаниям мужчин. Ведь разве не для этого она появилась здесь? Чтобы соблазнить, увлечь… Это нужно, чтобы спасти Танду.
Но целью её был князь Граха. А если сейчас уступить карме апсары, то какой получится предстать перед Грахой? Если, вообще, получится предстать.
Да и вообще, спасти Танду хотелось бы другим способом. Силой чёрного танца. А вовсе не глубиной чашечки лотоса. Потому что иначе это будет не спасение мужа, а его потеря. Танду простил ей Шакру, простил Сатвана, понимая, что у женщины в этом мире нет силы противостоять мужчинам. Но простит ли Граху и его солдат?..
К ней уже потянулись и другие жадные и грубые руки. Сейчас из покровов на ней останутся только украшения и сандалии. Что будет дальше?.. Об этом не хотелось даже думать.
Но если применить колдовство чёрного танца сейчас, удастся ли добраться до Грахи, не будучи разоблачённой? Как спастись, если кто-нибудь из тысячи воинов возьмёт да и пустит стрелу в танцовщицу, которая зачарует его товарищей?..
Хохот солдат прекратился, как по волшебству, хотя Анджали ничего не успела сказать или сделать.
Стало тихо, но не совсем. Был слышен дробный перестук, и он становился всё ближе, всё громче…
Стражник, державшийся за край одежд Анджали, тут же разжал пальцы и отступил с таким испуганным видом, словно мальчишка, которого строгий отец застиг за воровством сладких шариков ладду.
Кусты раздвинулись, и на дорогу вышел старик – тощий, высохший, так что кожа обтягивала кости. Он был смуглый до черноты, а из одежды на нём была только набедренная повязка грязно-шафранового цвета. Давно нечесаные волосы свалялись, и были похожи на верёвки, повисшие с макушки до пояса. Волосы казались седыми от слоя серого пепла, а в руке старик держал деревянный посох с привязанным к нему барабанчиком-дамару. Старик потряхивал посохом, и узелки шнура стучали по мембране барабана, как сухие горошины.
– Приветствуем, наставник, – дружно произнесли воины и поклонились.
– Благословение на вас, – старик поднял руку, развернув ладонь в жесте абхаямудры. – Что вы здесь делаете, оставив пост? Ты, Кукура, ты, Душьянта, и ты, Ахука… И Девака тоже здесь? Князь позволил вам уйти? Или отправил на разведку?
– Нет, наставник, – ответил старший, которого старик назвал Кукурой, – мы просто охраняли лагерь и встретили вот эту женщину, – он указал на Анджали. – Она говорит, что пришла к князю.
В присутствии старика-аскета, мужчины заметно присмирели, и Анджали решила этим воспользоваться.
– Святой человек! – взмолилась она, сложив ладони и почтительно кланяясь старику. – Я – третья царица царя Сатвана, недостойная Ранджани! У меня послание и поручение к великому князю Грахе. Помоги встретиться с ним! Я всего лишь слабая женщина, я не замышляю ничего противного или злого!.. И я страшно боюсь, что мне причинят вред прежде, чем предстану перед великим Грахой!..
Старик долго разглядывал Анджали чёрными, неожиданно острыми глазами, а потом усмехнулся:
– Нет никого опаснее красивой женщины. И в первую очередь она опасна себе самой. Меня зовут Суприта. Я наставник Грахи и его воинов. Иди за мной, провожу тебя к князю, и никто до тех пор не причинит тебе вреда.
50
Старик пошёл вперёд по дороге, потрясая барабанчиком и затянув бесконечную мантру «ом».
Анджали не стала медлить и поспешила следом, бросив на произвол судьбы и коляску, и лошадей.
Впрочем, воины князя Грахи позаботились о царском имуществе.
Оглянувшись, Анджали увидела, как двое из стражников выдёргивают друг у друга поводья, ссорясь, кому достанутся кони и повозка.
По дороге до лагеря Анджали очень хотелось расспросить княжеского наставника о князе, но старик никак не давал ей этого сделать, повторяя и повторяя мантру, завывая, будто ветер в щели старой дамбы.
Когда же, наконец, он замолчал, переведя дыханье, то заговорил прежде, чем Анджали успела хоть что-то спросить.
– Тебе надо заняться усиленной медитацией, дитя, – заявил он, обращаясь к ней. – Медитация – это великое знание, дарованное нам богами, и средство приблизиться к ним если не телом, то разумом и душой. Практикуя мантры ты обязательно достигнешь божественного просветления, а ведь именно это является главной целью человеческой жизни.
– Обязательно прислушаюсь к вашему совету, мудрец, но не скажете ли вы… – начала Анджали, но не договорила, потому что старик перебил её.
– Тебе необходимо практиковать трёхдневную молитву, – важно и со значением сказал он. – Местом медитативного упражнения надо избрать удалённую рощу и сесть под деревом, именуемым пипал. Ибо оно просветляет разум и позволяет очиститься.
– Обязательно, мудрейший, но позволь спросить… – снова попыталась задать ему вопрос Анджали,
