Дом ведьмы в наследство - Жанна Лебедева
— Ничего себе, — пробормотала она, вглядываясь в разросшийся туман. — Ну, покосился бы. Ну, подосел. Но чтобы под землю целиком уйти? Знала я, что у нас тут болото…
— Он не под землей, — опровергла Розину догадку Настя. — В том-то и дело, что не под землей.
Фея и сама уже разглядела оглодки опор. Позвала:
— Пойдем, поглядим поближе.
— Давай.
Настя пошла вперед. Шагнула навстречу пустоте и замерла на краю тумана.
— Ну же, вперед. Отсюда ничего не разглядим и не поймем, — подбодрила Роза и первая спрыгнула в оставшуюся на месте дома яму. Протянула из белесой мглы пораженно: — Ничего себе! С корнем вырвало…
Настя спустилась следом. Туман расступился, растекся по периметру фундамента. Под ногами зашуршал песок, испещренный множеством маленьких следов. Их цепочки петляли, свивались, кружили вокруг столбов и переплетались друг с другом замысловатыми узорами.
Домовые.
Настя с ужасом поняла, что все они исчезли вместе с домом.
И Моня с Кисточкой — они были заперты внутри.
И Настасья Петровна.
Почему она не подумала о них сразу…
Мимолетное спокойствие снова сменилось приступом паники. Что делать? Куда бежать? Как спасать всех, а главное, от кого?
Под ногами что-то зашуршало, зафыркало. Небольшой песочный холмик двинулся и оплыл, осыпался по сторонам, выпуская наружу лохматое и недовольное существо. Приглядевшись, Настя узнала в растрепанном создании того самого домовенка, пойманного когда-то Кисточкой.
— Вуколка! — обрадовалась она. — Вуколочка, это ты? — Домовенок не успел от песка хорошенько отплеваться, как был схвачен, поднят на руки и засунут под полу толстовки. — Ты жив? А остальные… живы? Где они? Что с домом произошло?
Вуколка пробормотал в ответ нечто невнятное, оглушительно расчихался, раскашлялся, расфыркался, расплевывая по сторонам мокрые комочки обслюнявленного песка.
— А это что за канава? И тут еще вот… — размышляла Роза, полностью погруженная в обследование обнажившегося подполья. — Что там, Насть? — окликнула она с противоположного конца поддомной ямы.
— Домовенок, — отозвалась Настя. — Один нашелся.
— Живой, надеюсь?
— Конечно, живой!
Починка быстро оказалась рядом, строго посмотрела на нахохлившегося Вуколку и потребовала немедленных разъяснений.
— Что случилось? Рассказывай. Где дом?
Домовенок еще немного покашлял, поплевался и, наконец, пропищал угрюмо:
— Ушел дом. Не ясно, что ли?
— Не ясно. — Роза непонимающе переглянулась с Настей. — Ушел? Как это понимать?
— Так и понимать, — недовольно шмыгнул носом Вуколка. — Встал и ушел. Магия ого-го какая сильная! Ого-гошеньки какая мощная! Как тут не встрепенуться да не разрезвиться?
— Ты о чем вообще? — нахмурилась починка, после чего умоляюще взглянула на Настю, спросив: — О чем он толкует, поясни? Не понимаю я этих домовых.
— А я, кажется, понимаю.
Странные события последних дней замелькали в Настиной голове бешеной каруселью. Странная тряска этой ночью. За некоторое время до этого — блуждания в подвальном лабиринте, в центре которого тайное место, недоступное даже для домовых, а в нем…
Пазл начал складываться.
— И в чем же дело? — спросила Роза, с подозрением косясь на взъерошенного домовенка в Настиных руках.
— Все так, как он сказал, — прозвучало в ответ. — Дом ушел. Понимаешь?
— Нет. — Починка задумчиво почесала голову, оглядела перекрестье странных канав.
— Верно смотришь-то! — пропищал из-под толстовки Вуколка. — Вот он! След.
— И точно… След, — пораженно пробормотала Роза. — Но откуда?
Она ловко выбралась из ямы, замерла на краю, рассматривая дно поддомья. Настя поспешила следом. Встала рядом с починкой, пораженная зрелищем.
Внизу, на песке, четко и ясно вырисовывался гигантский птичий след. Лапу, что оставила его, Настя совершенно точно уже видела раньше.
Там.
В конце лабиринта.
— Сейчас я тебе все расскажу…
Она поведала фее про подвальное путешествие с Сергеем и про странные «динозавровые» ноги, запрятанные под брезентом в глубине потайного пути.
И про защитную магию.
— Ну, ничего себе! — присвистнула починка. — А ты, оказывается, полна сюрпризов. И могучие ведьмы, и демоны у тебя в друзьях.
— Так уж вышло, — смущенно оправдалась Настя, озвучив наконец то, о чем обе они уже догадались, но произнести вслух пока что не отважились. — Выходит, этот дом — избушка на курьих ножках на самом деле?
— Не то чтобы совсем избушка. Скорее особняк со всеми удобствами, — отозвалась Роза.
— Ты знаешь что-нибудь о подобных домах? — прозвучал полный надежды вопрос.
— Не то чтобы очень много, — задумалась починка. — Это очень редкая архитектура. Сказочная, если быть точнее.
— Да уж… — Настя еще раз тоскливо оглядела след. — И что ему не понравилось… Дому этому?
— Застоялся дом. Заспался, — подал голосок Вуколка. — Много-много лет спал. Домовые сменились. Мир изменился. Все изменилось. Проснулся дом — а вокруг все чужое, незнакомое. И хозяйки прежней рядом нету. Тут магия мощно всколыхнулась, необузданная, неконтролируемая, вот и помчался дом, куда окна глядят.
— Что за магия? — уточнила Настя.
— Твоя, — хором ответили фея и домовенок.
— Моя? — Настя удивилась. — Моя вроде бы совсем слабая пока что. Я же не суперведьма…
— Ты сильная, — не согласилась Роза. — Я это во время тренировки заметила. В особенности, когда ты последний раз рюкзак отбила. Мощнейший был удар. Тогда дом первый раз и пошатнулся.
— А ты права. Сильно нас тогда тряхнуло… Фу-ух, что же делать теперь?
Настя огляделась по сторонам. Туман плотнел, сгущался, завивался клубами. С тех сторон, где участок Яны Маровны сходился с другим миром, туман походил на опавшие с неба облака.
Из густого розоватого облака, пристроившегося с Людмилиной стороны, доносились голоса.
— Как-то слишком громко говорят, — подметила фея. — И удивленно. И непонимающе. То ли ругаются, то ли спорят. То ли нет… Все равно, в любом случае звучат так, будто случилось что-то из ряда вон…
— Думаешь, морок не сработал, и Карик с Валей сейчас созерцают вот это вот все? — Настя почувствовала, что руки и ноги снова холодеют. — Надо срочно пойти к ним.
— И что ты собираешься им сказать? — усомнилась в успехе такой задумки Роза.
— Не знаю… — Настя уже шагала к соседской границе. — Но их надо успокоить. Сказать, что ничего страшного — для них
