Дом ведьмы в наследство - Жанна Лебедева
Когда они с Розой вылетели из морского пейзажа в мастерскую, Насте подумалось, что кто-то пробрался в ее жилище. Возможно, грабители или воры. Или прихвостни Белова…
Неизвестно еще, кто хуже.
После подробного осмотра комнат стало ясно — дело не в людях, а в чем-то еще.
Похоже на что-то другое…
И теперь, лежа в ванной, она поняла, на что.
На землетрясение.
Хотя здесь, в Тверечинске, территория не относится к зонам сейсмической активности, на Настиной памяти случалась пара эпизодов, когда до центральной полосы докатывались отголоски далеких катаклизмов с запада и востока…
Настя выбралась из ванны, закуталась в старомодный махровый халат и направилась в гостиную. Она продолжала спать на диване — чувствовала на нем себя вполне уютно.
Настасья Петровна хлопотала на кухне. У медведицы время сна наступало утром. Она хотела попробовать приготовить пиццу. Настя выдала ей в помощь свой смартфон. Подпертый сахарницей, он стоял вертикально — для удобства. На экране пестрел рецептами кулинарный сайт.
Когда Настя шла через кухню, пол под ногами пошатнулся.
Мягко. Почти неощутимо. И все же плошка с тестом опасно поехала к краю стола.
— Ой-ей-ей! — Медведица ловко поймала ее одной лапой. Другой подняла и приставила к сахарнице съехавший смартфон. — Что ж делается-то?
— Думаю, землетрясение, — поделилась неутешительной догадкой Настя.
— У нас тут? — Настасья Петровна прижала к груди пойманную плошку. — Вроде не было раньше?
— Бывало. На самом деле настоящее землетрясение далеко отсюда произошло, а до нас только волны доходят, как от камня, брошенного в воду.
Настасья Петровна грустно вздохнула:
— Вот беда…
Заснуть никак не получалось. За окном несколько раз громко проехали машины.
Свет фар двигал по комнате длинные тени. Автомобиль сперва гудел вдали мотором, потом, как зверь, рычал все ближе и громче. Занавески прожигало желтым, и они становились полупрозрачными, сияющими. Тени бросались врассыпную, шли по кругу, словно стрелки взбесившихся часов. Грозно ветвились, двоились над головой висящие на стене рога.
Потом все исчезало.
И так три раза.
Когда движение стихло, заговорили часы. Они отсчитывали каждый час мелодичным мурлыканьем механизма. Двенадцать дня и двенадцать ночи отмечали переливчатым звонким боем.
Часы отсчитали полночь.
Настя закуталась в одеяло и отвернулась к спинке дивана. Моня сопела в ногах. А Кисточке не спалось: она отыскала на полу какой-то мелкий предмет и теперь самозабвенно катала его по половицам с гулким постукиванием.
К кошачьим играм примешивались тихая кухонная деятельность Настасьи Петровны, настойчивая трель не пойми откуда взявшегося соловья, далекий собачий лай и целый сонм различных звуков старого дома. Поскрипывание стен. Шуршание за обоями. Шум ветра, заблудившегося где-то под крышей.
Шелест деревьев за окном.
Раньше эти уютные звуки баюкали и успокаивали, а теперь отчего-то тревожили. Казалось, что сам дом неспокоен, и все эти шумы, неприметные обычно, специально звучат громче и раздражительнее, будто хотят привлечь внимание, о чем-то предупредить.
Настя засунула голову под подушку, чтобы ничего не слышать, и плотно зажмурила глаза.
«Буду лежать так, пока не усну, — раздумывала она. — Посчитаю кого-нибудь… Овец. Раз овца. Два овца. Три овца…»
На десятой овце Настя пришла к выводу, что это какое-то сомнительное занятие. И вовсе оно не успокаивает. По крайней мере, ее.
Тут еще Моня завозилась. Проснулась. Спрыгнула на пол и зацокала коготками — даже через подушку слышно. А потом вовсе залаяла. Кисточка в ответ громко замяукала.
Настя, не выдержав, резко села на кровати.
Да сколько можно?
Она собралась высказать питомцам все, что думает об их ночных разговорах, но взгляд упал на половицы у стены. Там сквозь щели в полу пробивался слабый свет.
В подвале происходило что-то непонятное.
На звериный шум пришла взволнованная Настасья Петровна. Спросила:
— Чего тут у вас за лай и крики?
Настя указала ей на световые росчерки, перетекающие то к одному половичному стыку, то к другому.
— Кто-то ходит в подвале. С лампой.
Медведица покачала головой.
— Домовые отчего-то беспокоятся. Надо бы узнать, что там случилось у них.
— Может, из-за тряски всполошились? — озвучила версию Настя.
— Скорее всего, — согласилась с ней медведица. — Надо бы заглянуть к ним.
— Надо. Прямо сейчас.
Они спустились в подвал.
Там и вправду царило небывалое оживление. Метались между колоннами домовята с круглыми фонариками в цепких ручках. Взрослые домовые степенно передвигались туда-сюда, принюхивались и присматривались. Велемудрия руководила всем этим: отдавала команды, направляла, торопила.
— Ищите! Смотрите! По всем углам. По всем щелям!
— Велемудрия, что случилось? — Настя подошла к домовице и присела рядом с ней, чтобы не смотреть сверху вниз. — Что за переполох.
— Сами не знаем, — донеслось в ответ. — Только тряхнуло нас. Сильно. А потом еще раз тряхнуло. Два столба на фундаменте подломило. Один трескаться пошел. Надо камни собирать, раствор готовить.
— Думаю, это землетрясение. Так что повреждения, скорее всего, еще будут, — нахмурилась Настя. — Говорите, что нужно. Материалы? Инструменты? Я с утра все закажу.
— Достоял бы до утра… — загадочно ответила главная домовица, красноречиво постучав маленькой круглой ладошкой по ближайшей опоре. — Если так шатать пойдет…
Настя пресекла эти удручающие мысли на корню.
— Надеюсь, не пойдет. В общем, если что — зовите!
Она выбралась из подвала в расписную комнату.
Едва успела захлопнуть крышку люка, как свет погас с громким щелчком. Отрубили электричество. На кухне недовольно забормотала Настасья Петровна. Раздались тяжелые медвежьи шаги.
— Что ж творится-то, Анастасьюшка? — пожаловалась она. — Все трясет и трясет. Еще и темнотища эта.
— Авария на линии из-за тряски случилась, — догадалась Настя. — Сейчас позвоню в горсвет, узнаю.
Сказав это, она пошла в гостиную.
Телефон, оставленный на столе, отражал глянцем экрана синий свет, пожалуй, полусотни мистических бабочек. Они в бесшумном танце кружились возле темного абажура, иногда задевая бахрому.
Часы промурлыкали два ночи.
Настя села на застеленный диван, разблокировала смартфон, нашла в интернете номер аварийной службы. Набрала. На другом конце линии сонный голос диспетчера недовольно ответил, что на Болотной никаких обрывов нет. И на соседних улицах тоже. Во всем районе! «До свидания».
— До свидания…
Настя разочарованно отложила потухший гаджет, направилась к окну, отдернула занавески. «Как же, нет у них обрыва! — крутилась в голове сердитая мысль. — Все окна, небось, темные у соседей. Работать не хотят просто»…
Но
