После развода с драконом. Будешь моей в 45 - Анна Солейн
— Что, прости? Я, наверное, ослышался?
Главa 6
— Мы с вашим сыном разводимся. Это все. Документы уже готовят.
Старшие лорд и леди Ферли уставились на меня так, как будто я только что сообщила, что ем на ужин младенцев и — что самое вопиющее — предпочитаю к ним соус для рыбы.
После того, как я застала Гидеона с любовницей, время не остановилось, бездна под ногами не разверзлась.
Я ожидала чего-то такого. Но мир не собирался рушиться: горничные все так же ходили на рынок за молоком и подавали на завтрак овсянку с фруктами, мимо окон все так же проезжали кареты, стук копыт лошадей отдавался эхом от стен нашего дома, а упрямый солнечный луч все так же будил меня, наползая на лицо.
Разве что спальня теперь была другая: я выбрала одну из гостевых и впервые за двадцать лет пыталась уснуть одна.
Я продала приготовленные для Гидеона запонки и заплатила адвокату кругленькую сумму за то, чтобы он подготовил все бумаги для развода.
А что? Офелия ему пускай антикварные подарки дарит. А это мне — компенсация за разбитое сердце.
“Ты пожалеешь, — рыкнул Гидеон, когда я попросила его поставить на документах подпись. — Ты зашла слишком далеко, Элли, и ты пожалеешь”.
Я и сама не верила, что делаю это. Но как иначе? Разве у меня был другой выбор? Остаться рядом, молчать, терпеть? Я не смогу. Хотела бы, но не смогу. Лучше выпить яд, чем каждый день видеть Гидеона и думать, что он был с другой.
“Подпиши, — сглотнула я. — Без этого я не могу подать заявление в канцелярию”.
Он прищурился.
“И как же ты будешь жить, Элли?”
“В каком смысле?”
“В прямом. Допустим, мы разведемся. И что дальше? Кажется, когда я тебя впервые увидел, ты продавала цветы на улице. Хочешь обратно? Я не обязан спонсировать твои капризы”.
Сердце ухнуло в пятки.
“Придумаю что-нибудь”.
Гидеон хмыкнул и, не отрывая от меня взгляда, поставил размашистую подпись под заявлением, а затем протянул его мне.
Стоило мне дотронуться до уголка бумаги, как он рванул ее в сторону.
“Ты пожалеешь, Элли, — прошипел он, прищуривлись. — Ты пожалеешь, и я не приму тебя обратно. Имей в виду”.
Несколько секунд мы буравили друг друга упрямыми взглядами, а затем я вырвала заявление у него из рук и вышла.
* * *
Визит в загородное поместье старших Ферли был спланирован неделю назад.
Изначально мы собирались выпить чаю, может — прокатиться верхом.
Но за эту неделю случился, так сказать, нюанс.
И вот сейчас я стояла напротив старших лорда и леди Ферли в их гостиной и слушала оглушительную тишину, которая повисла после моего объявления.
Хмыкнув, Гидеон перекинул ногу на ногу, вытащил из кармана часы на тонкой цепочке, щелкнул крышкой.
Помогать он мне не собирался.
“Твое решение — ты и говори об этом. Это ведь ты хотела развестись. Давай, вперед. Разводись”.
Сердце как будто сжала стальная рука — и тут же отпустило. Я ненавидела его за это. За все, что происходит.
Я надеялась, что он будет меня уговаривать. Просить не делать глупости. Извиняться.
Нет, он действительно уговаривал, если это можно так назвать.
“Боже, Элли, что тебе в голову взбрело?” — например.
Или вот: “И что ты будешь делать после развода? Кому ты сдалась?”
Или: “Ты решила взять меня на слабо?”
А я все думала, как мы до этого докатились. Неужели это все взаправду?
Некстати вспомнилась гнилостная темнота и тишина тюремной камеры, куда меня, попаданку, бросили двадцать лет назад.
Нет, сначала, как только я появилась в этом мире, все шло неплохо. Мне сделали документы, посочувствовали, ввели в курс дела и отпустили на все четыре стороны. Оказывается, я была далеко не первой, кто свалился сюда с неба. И, хотя ситуации с попаданцами случались разные, мне сказали, что я могу располагаться и чувствовать себя как дома.
А потом глава полицейского управления сменился — и у него взгляд на эту ситуацию был совершенно другим. Или дело во мне? Я так и не поняла до конца, что тогда произошло.
Ночью в приют нагрянула полиция. Меня арестовали “для выяснения всех обстоятельств”. А вдруг я опасна? А вдруг что-то замышляю? А вдруг знаю что-то, что может пригодиться в хозяйстве? И какое право я вообще имею здесь, в это мире, проживать?
Я до сих пор помнила затхлый воздух в комнате, куда меня привели для допроса. Вкрадчивый мягкий голос главы полиции, который просил не бояться и “рассказать все, как есть”.
Звон каких-то инструментов, которые раскладывали у меня за спиной.
К счастью, он так и не успел приступить к делу. В тот момент, когда меня начали допрашивать, западное крыло здания полиции занялось огнем.
Его атаковал огромный черный дракон, что, по правде говоря, было тем еще безумием с его стороны.
Поднялась суматоха. Ворвавшись в комнату для допросов уже в человеческой форме, совершенно голым, естественно, Гидеон заявил, что я его истинная, и он сожжет каждого, кто меня тронет.
“Это возмутительно! — прошипел глава полиции, лысый и какой-то склизкий. Я боялась его до ужаса. — Что вы себе…”
“А вы? Думаете, информация о методах вашей работы не дойдет куда надо? — Гидеон с побелевшими от ярости губами подошел ко мне и принялся развязывать веревки на моих запястьях. — Идем, Элли. Ты здесь ни минуты не останешься”.
Кажется, я тогда отключилась от испуга.
Следующие несколько дней я провела в одном из пустующих домов Ферли. Гидеон предложил, а я — не стала отказываться. Слишком страшно было возвращаться в приют, куда снова могли прийти.
“Я теперь обязана выйти за тебя замуж?” — хмуро спросила я на третий день, спустившись к завтраку.
Между нами с Гидеоном ничего не было, конечно. Я вообще не собиралась становиться в очередь, чтобы упасть в его объятия! Но я уже успела узнать, что метка на моем левом запястье, кусающий себя за хвост дракон, просто так не исчезнет. Она означает, что мы с Гидеоном, у которого такая же метка на правом запястье, связаны.
“Ты никому ничего не обязана, — жестко ответил Гидеон. — Я буду тебя защищать, пока жив, но не смей думать, что ты мне что-то за это должна. Хотя, — хитро улыбнулся он, — я надеюсь, что однажды ты согласишься быть моей. И женой в том числе.
