После развода с драконом. Будешь моей в 45 - Анна Солейн

— Гидеон, ты…

Договорить мне не дал громкий женский стон.

Остолбенев, я уставилась на то, что происходило в кабинете.

Видела я только спину полураздетой хорошенькой блондинки, которая сидела на коленях у моего мужа и подставляла для его поцелуев шею. Это… какая-то шутка. Ошибка, это точно.

Гидеон вскинул взгляд:

— Тебе нужно было постучать.

Главa 4

В ту секунду мой мир рухнул, от него ничего не осталось.

Я замерла, не зная, что делать. Как вообще нужно вести себя в таких ситуациях? За моей спиной сначала дробно застучал, а потом затих топот каблучков Киры. Прозвучал ее испуганный вздох и: “Ой, госпожа…”

Должно быть, в тот момент я до конца не осознала, что произошло.

Блондинка, сидящая на коленях Гидеона, медленно обернулась. На ее губах появилась торжествующая улыбка. Она была рада. Рада тому, что я их застала. И ей совершенно не было стыдно.

Передняя шнуровка ее голубого платья была наполовину распущена, пышные рукава спали с плеч. Задравшаяся юбка обнажала стройные щиколотки в белых чулках.

На вид ей было лет двадцать максимум, овальное лицо, большие драконьи глаза, длинные светлые волосы…

Где я ее видела?

О.

Это ведь она.

В последний раз я видела эту девушку на балу дебютанток пол года назад. Она произвела там фурор, ее бальная книжка была забита, кажется, на год вперед.

Она весь бал крутилась вокруг Гидеона и в конце концов даже уговорила его потанцевать с ней.

“Кажется, у тебя появилась поклонница”, — пошутила я.

Я уже давно привыкла к тому, что на моего мужа заглядывались женщины от девяти до девяноста. Гидеон был красавцем, и тогда, когда мы встретились, и сейчас, когда он несколько лет назад отпраздновал сорокалетие. Драконы, конечно, старели медленнее людей, но ему шли даже те возрастные изменения, которые уже были заметны: морщинка вдоль лба, первые седые волосы на висках, весомость и спокойствие, которые появились в каждом его жесте.

“Ревнуешь?” — блеснул глазами Гидеон.

Когда-то, когда мы только встретились, Гидеона окружали девушки, он менял их, как перчатки.

Это было причиной того, почему я не хотела принимать его ухаживания. Может, я и была нищей, как мышь, попаданкой, но чувство собственного достоинства у меня имелось. Соперничать с другими девушками из-за мужчины я не собиралась.

Да и в победе своей не была уверена.

Но Гидеон многократно и словами, и жестами убеждал меня, что я — его единственная.

И в конце концов я поверила и больше не сомневалась. У меня просто не было поводов.

“Боже упаси, — засмеялась я. — Она почти ровесница нашей дочки!"

И вот сейчас — эта девушка, полуголая, сидела на коленях у моего мужа. И смотрела на меня с видом победительницы.

— Холодно, наверное, — проговорила я.

Иначе зачем она разделась?

Гидеон поднял брови и хмыкнул. Он снял с колен девушку — как же ее имя? Встал, поправив одежду — штаны? у него были расстегнуты штаны? Мысли путались, я не могла даже толком вдохнуть. Гидеон подошел ко мне и отодвинул в сторону.

— Офелия, я тебя провожу.

Офелия. Точно. Эту девушку зовут Офелия. Как героиню из пьесы из моего родного мира, название которой я сейчас, хоть убей, не вспомню.

Пока я стояла, Гидеон обернулся:

— Помочь тебе с одеждой? Или, — он перевел на меня взгляд, — Элли поможет?

Что?

Это его “Элли”, мое домашнее прозвище, которым называл меня только Гидеон, наконец меня отрезвило. Еще и "поможет"!

— Что здесь происходит? — выпалила я. — Ты… ты изменил мне! С ней! С этой… с этой… с ней!

Гидеон закатил глаза.

— Вот только не устраивай сцен. Ты же мудрая женщина, сама должна все понимать.

Что я должна понимать?

Я открыла рот, но не смогла сказать ни слова.

Какой-то сюр.

Может, мне это снится? Гидеон. И эта… девушка. И с каких пор он говорит со мной таким тоном!

Я посмотрела в ее сторону — та затягивала бант на передней шнуровке корсета и выглядела совершенно невинно. Быстро она привела себя в порядок. Сноровисто.

Помощь ей явно не потребовалась.

Нет, не сон. Но они же не могли… Не могли в самом деле заниматься здесь любовью? Это…

Что она вообще здесь делает?

— Я оставила письмо от отца на столе, — промурлыкала Офелия. — Еще увидимся, Гидеон.

Еще увидимся?

Гидеон?!

Она направилась к выходу из кабинета.

— Стоять, — перегородила я ей дорогу. — Ты…

— Вы. Я не давала вам разрешения обращаться ко мне по имени, — нагло вскинула она подбородок.

— Ты спала с моим мужем! — выдохнула я.

Ей не стыдно? Она же… где это видано, чтобы приличные девушки на выданье скакали по койкам… по кабинетам чужих мужей?

Просто… Какой-то частью сознания в тот момент я надеялась, что она меня переубедит.

Вроде как: “Леди Ферли, вы что! Я просто забегала отдать письмо от отца — и вот мы с лордом Ферли решили поразгадывать кроссворд, а потом мое платье случайно расстегнулась, и лорд Ферли любезно помог мне его поправить! А на колени к нему я села, потому что вдруг так соскучилась по папе...”

Задумавшись, я упустила момент, когда лицо Офелии стало надменным.

— Вам завидно? Конечно, а что вам еще остается. У вас все уже позади, вы давно уже не интересны мужу. Да ни один мужчина на вас не посмотрит в здравом уме!

— Ах ты… — начала я, но Офелия меня перебила:

— А что? Хоть кто-то должен вам правду сказать! Старая, страшная, вся заслуга только в том, что у вас метка истинности на запястье! А Гидеон слишком порядочен для того, чтобы просто сослать вас подальше или развести…

— Достаточно, — рявкнул Гидеон и вклинился между нами. — Тебе пора идти.

Если бы Гидеон таким тоном заговорил со мной, я бы вздрогнула, но Офелия только улыбнулась и послала ему воздушный поцелуй.

— Увидимся! Отец в ближайшее время собирался писать тебе много писем! И я планирую их все передавать тебе лично!

Она летящей походкой вышла из кабинета. Ее прическа выглядела растрепанной, как будто совсем недавно кто-то зарывался в светлые мягкие локоны пальцами.

Я почувствовала себя так, как будто меня ударили.

Так вот, о чем говорила леди Вилкинс. Вот, на что она намекала, говоря, что “женский век короткий, пришла пора мудрости”.

Мудрости?