Академия контролируемой магии - Ольга Арунд
– Разве на балу у вас так много работы?
Играла музыка, танцевали пары, а мне было хорошо и здесь – в отдаленном от основного действа уголке с приятным собеседником и бокалом в руке.
– Даже я не всегда понимаю, откуда в ваших головах появляются некоторые особо выдающиеся идеи, – развеселился Оллэйстар.
– Наверное, это скучно, – легко улыбнулась я и наткнулась взглядом на Рика, он разговаривал с двумя гостями, чем-то напоминавшими близнецов Делабергов.
– Потанцуем?
Я засмотрелась и, кажется, не поняла вопроса.
– Что? – переспросила, округлив глаза.
– Потанцуешь со мной, Аурелия?
Какого шаргха!
– Я? – С каждым мгновением веселья во взгляде Оллэйстара становилось все больше.
– Ты, – насмешливо глядя на меня, подтвердил он.
– Но зачем?
Потому что правда незачем. Шкатулок тут нет, смотреть не на что, а значит, и провоцировать меня без надобности. Хотя не уверена, что отреагировала бы на его приближение так же ярко, как в первый раз.
И мое недоумение явно его забавляло.
– Зачем люди танцуют? – Оллэйстар отставил свой бокал и забрал мой. – Чтобы развлечься, – пояснил он, словно ребенку, взял за руку и повел в толпу танцующих.
Развлечься? Танцами?
Это в моей жизни что-то новенькое. Настолько, что ступор отпустил лишь в тот момент, когда отказываться стало уже поздно – мы вошли в круг, где все ждали начала новой мелодии. Ну, как ждали… лично в моей голове царили разброд и шатание. И не рождалось ни одной умной мысли, как избежать этого спектакля.
– А вам можно танцевать? – наконец сформулировалось что-то похожее на отказ.
Нам вслед оборачивались. Еще бы! За шесть лет я ни разу не видела, чтобы Оллэйстар танцевал на Зимнем балу.
Рианы, мне-то за что такое везение?
И внимание почти всех присутствующих гостей.
– Мне можно отдыхать, – улыбнулся Оллэйстар, – хотя бы изредка.
Мы остановились в центре и развернулись лицом друг к другу.
Снова заиграл вальс.
Оллэйстар поклонился, я присела в низком реверансе и вложила ладонь в протянутую руку. Его вторая ладонь легла на спину, обжигая даже через ткань платья, а взгляд глаза в глаза заставил нервничать.
– Вы же здесь не для этого, – придя в себя лишь после первого круга, нашлась я с ответом.
– Да, – не стал спорить Оллэйстар, – но никто не мешает мне совместить приятное с полезным.
Он заставил меня обернуться вокруг своей оси и наклонил так, что кончики волос коснулись пола. Я порадовалась, что швея не врала – невесомая кружевная мантия, переходящая в шлейф, не сковывала движения в танце.
Вот только с каких пор это есть в вальсе?
– На нас все смотрят, – пусть мой голос оставался бесстрастным, но внутри разгоралось знакомое пламя нервозности.
Чтоб вас всех!
Сколько из присутствующих магов знают, кто скрывается под моей маской? И достаточно ли их, чтобы об этом танце узнал Эвилонберг?
Потому что Рика еще можно было оправдать, и за него есть кому заступиться, а Оллэйстар… Оллэйстар большим пальцем успокаивающе погладил тыльную сторону моей ладони, и одно это заставило забыть об окружающих, Рике и шаргховом советнике, из-за которого я теперь оглядывалась в два раза чаще.
– Это маскарад, – весело напомнил он, а я с трудом сдержала нервную усмешку.
Вряд ли Рик один такой умный, но Оллэйстар ускорил темп и, глядя в его глаза, я забылась, впервые в жизни посмотрев на него как на… мужчину?
Эта мысль испугала до такой степени, что я позорно оступилась, но он не дал упасть, крепче прижав к себе и продолжая вести. Не знаю, о чем думал Оллэйстар, но я судорожно вспоминала все наши встречи, пытаясь понять, почему это вообще произошло! Ректор всегда оставался для меня недостижимым идеалом, примером для подражания, но я не воспринимала его как реального человека до того момента, как…
Как он вернул мне мамин кулон!
Благодарность. Восхищение. Радость. Ощущение нужности. Страшная смесь, которая день за днем баламутила разум. Первая встреча в лаборатории и шантаж. Вызов в кабинет и предложение о защите. Вторая встреча и покушение… Раз за разом Оллэйстар оказывался не абстрактным прославленным магом, а человеком из плоти и крови, чутким и благородным.
И вот сейчас я задыхалась от жара широкой ладони, который ощущался даже через плотную ткань платья.
Поворот, и с последним аккордом я замерла в его руках, закрыв глаза.
Не хочу видеть ничего и никого, но… грохнули овации, и пришлось вернуться в действительность. С помощью Оллэйстара я поклонилась и с трудом удержалась от ругательства – мы оказались единственной парой в этом танце.
– Еще? – насмешливо поинтересовался Оллэйстар, но я лишь отрицательно качнула головой.
– Мне нужно выпить! – призналась я честно и услышала в ответ тихий смех.
Конечно, кому, как не ему, знать, что в этом зале нет ни капли спиртного.
– Прошу, лиерра, – Оллэйстар предложил руку, и мне не осталось ничего другого, кроме как опереться на нее и за ним проследовать к одному из столов.
К моему счастью, Оллэйстара почти сразу попросили отойти и, извинившись, он скрылся в толпе.
И выдохнуть бы, успокоить подрагивающие руки, убедиться, что все это – плод моего шаргхова воображения, но нет!
– Что, фаркасы тебя подери, происходит?! – прошипел Рик, возникая рядом.
– Я. Пью. Сок, – четко, раздельно, едва ли не по слогам.
Вот меньше всего мне сейчас нужны его претензии.
– Что у тебя с ректором? – Рик ощутимо стиснул мое запястье, заставляя развернуться к нему лицом.
Вот это ярость! Присвистнула бы, если бы не платье, в котором я почти дама из высшего света.
– Сначала успокойся, а потом поговорим, – криво усмехнулась я и выдернула руку. – Может быть. Если я вдруг решу, что моя жизнь хоть как-то тебя касается.
– То есть я прав?! – неверяще выдохнул он, даже не думая скрывать презрение, бушующее в его глазах. В глазах, где уже виделись знакомые искры-молнии. – Ты отказала мне ради него?
Раз я дожила до того, что призналась в симпатиях к Оллэйстару не только в качестве ректора, можно было ответить.
– Ты – ректорская подст…
Фраза не закончилась потому, что я и так прекрасно представляла размах его, надо сказать, примитивной фантазии. Хотя до конца не верила в то, что он это озвучит. Гомон зала на мгновение заглушил звук хлесткой пощечины.
– Если еще хоть раз я увижу тебя рядом с собой, Шалинберг, ты пожалеешь, даже если меня потом отчислят! – яростно, глядя прямо в растерянные глаза боевика, отчеканила я.
Бокал дрогнул, когда я ставила его на стол. Высокий каблук подогнулся за шаг до цели, но я выровнялась, до хруста позвоночника
