Золушка. Революция - Ямиля Нарт
— Мы оба хотим сделать мир лучше, — тихо сказала я. — Это хороший фундамент. Для любого союза.
— Да, — согласился он. — Лучший из возможных.
Он взял мою руку, не для поцелуя, а просто держа её в своей. Его пальцы были тёплыми, твёрдыми.
— Я вернусь, Элис. Обещаю.
— Я буду ждать, — ответила я, и поняла, что это правда.
— А что для тебя самое важное, Эдгар? — спросила я после паузы. — В жизни.
Он задумался, его взгляд ушёл куда-то вдаль, за стены комнаты.
— Спасать, — сказал он наконец, просто и ясно. — Не в героическом смысле. Не как воин или великий полководец. А как… ремесленник. Как тот, кто чинит сломанное. Будь то тело человека, разрушенная после наводнения дамба или несправедливый закон, из-за которого страдают люди. Видеть проблему, понимать её корень и находить рабочее решение. Видеть, как от этого решения кому-то становится легче дышать,, спокойнее спать. Это даёт смысл. А у тебя?
Вопрос был ожидаемым. Я откинулась на спинку стула, глядя на пламя свечи в стеклянном колпаке.
— Создавать, — ответила я, находя слова по мере того, как они рождались. — Из хаоса, из запустения, из разрозненных знаний — делать нечто цельное, работающее, полезное. Превращать идею в формулу, формулу — в вещество, вещество — в помощь. Видеть, как то, что было лишь чертежом в голове, оживает и начинает менять мир вокруг. Давать людям не просто товар, а инструмент. Инструмент для красоты, для здоровья, для знаний. Чтобы они чувствовали себя сильнее, увереннее, лучше защищёнными. Чтобы у них был выбор. Чтобы они не были беспомощны перед лицом болезни, нужды или чужой алчности.
Я замолчала, опасаясь, что звучало слишком пафосно. Но Эдгар смотрел на меня с таким сосредоточенным, понимающим вниманием, что смущение улеглось.
— Создавать и спасать, — произнёс он задумчиво. — Две стороны одной медали. Чтобы спасать, нужно уметь создавать — лекарство, убежище, новую систему. А чтобы создавать что-то по-настоящему ценное, нужно видеть, что нуждается в спасении. Наши ценности… они не просто совпадают, Элис. Они переплетены.
От этих слов по спине пробежали мурашки. Он сформулировал то, что я чувствовала, но не могла выразить.
— Да, — просто согласилась я. Мы всё еще держались за руки - это было так естественно, привычно. — Переплетены.
— И что вы видите в своем будущем? — спросил он.
Я закрыла глаза на мгновение, позволив картине, которая жила во мне уже несколько недель, обрести чёткость.
— Я вижу не просто лавку с кремами, — начала я тихо. — Я вижу центр. Научный, образовательный, производственный. Лаборатории, где будут не только повторять мои формулы, но и вести свои исследования. Библиотека, открытая для всех, кто жаждет знаний. Учебные классы, где будут учить не магическим заклинаниям, а пониманию принципов — химических, биологических, энергетических. Мастерские, где будут создавать оборудование для таких же, как мы, по всей стране. Аптеки, где будут продавать не таинственные зелья, а проверенные, безопасные средства с чёткими инструкциями. Сеть центров, работающих на благо людей, а не на прибыль кучки избранных.
Я открыла глаза. Эдгар не моргал, его лицо было серьёзным.
— Это… грандиозно, — прошептал он. — И безумно опасно. Гильдия никогда не позволит.
— Гильдия слабеет, — возразила я. — Она дискредитирована заговором Тревиса. Люди начинают задавать вопросы. А корона… короне выгодна альтернатива. Сильная, контролируемая, полезная для государства. Но одного покровительства короны мало. Нужны люди. Учёные, инженеры, преподаватели. Нужны связи, ресурсы. И нужно время. Которого, боюсь, у нас не так много.
— Из-за войны, — констатировал он.
— Из-за войны, — кивнула я. — Если она начнётся, всё рухнет. Все ресурсы уйдут в армию. Все реформы остановятся. И моя «Лунная Дача» станет в лучшем случае тыловым госпиталем, в худшем — мишенью.
— Поэтому ты написала дяде, — сказал Эдгар. — Чтобы купить это время. Ценой обмена знаниями.
— Да. И это сработало.
Параллельно общению с Эдгаром, мои дни были посвящены двум вещам: продолжению интенсивных тренировок иллюзий и детальному планированию операции на мельнице. Кассиан прислал окончательные разведданные. Картина вырисовывалась мрачная.
Объект охранялся не только людьми. По периметру были расставлены магические «часовые» — кристаллы, реагирующие на нарушение невидимых барьеров. Внутри, судя по всему, работала смена из шести человек: четверо рабочих, наблюдающий мастер и охранник-маг. График их смены был сложным, с перекрывающимися интервалами, чтобы в помещении всегда было не менее трех человек. Поставка сырья, как и предполагал Кассиан, ожидалась через два недели.
Последней моей мыслью перед тем, как я наконец провалилась в тревожный, прерывистый сон, было странное, почти мистическое ощущение: все пути сходились здесь, сейчас. И человек, которого не хватало в этой сложной мозаике, уже вошел в мою жизнь.
Глава 19. На пороге
Мирный договор и договор на поставки медикаментов между Империей и Альянсом был подписан спустя два дня после моего разговора с Эдгаром. Официальная церемония прошла в главном тронном зале дворца с соблюдением всех формальностей, которые я постаралась пережить, стоя в толпе придворных. Когда перья скрипнули по пергаменту и государственные печати упали с глухим стуком, в зале воцарилась облегченная тишина.
Эдгар официально оставался в Аэлисе как член делегации Альянса для проработки деталей мирных соглашений и договоров на поставки товаров, включая — что было особо оговорено — медикаменты нового образца. Но большую часть времени он проводил здесь, на Лунной Даче. И эти дни стали для меня чем-то большим, чем просто продолжение научного сотрудничества.
После подписания договора, между нами будто исчезла последняя незримая преграда. Мы по-прежнему работали вместе — над учебниками, над усовершенствованием формул, над планом создания образовательного центра. Но теперь мы чаще откладывали бумаги и просто разговаривали. Долгими вечерами в кабинете, за чаем, или во время прогулок по весеннему саду.
Наше сближение было естественным, как дыхание. Оно не требовало усилий. Мы могли говорить часами — не только о науке, но и о жизни. Сидя в саду на старой скамье у пруда или за рабочим столом в лаборатории после завершения всех дел, мы делились историями. Я осторожно, опуская сказочные детали, рассказывала о своём детстве под каблуком мачехи, о побеге, о первых отчаянных неделях в заброшенном поместье. Он слушал, не перебивая, и в его янтарных глазах я видела не жалость, а уважение. Затем рассказывал он — о
