Барышня из забытой оранжереи - Лилия Орланд
Спускаясь по лестнице, я придумывала сценарии разворачивающегося в оранжерее кошмара, один ужаснее другого. Вот Берри высыпает соль под корешки и поливает водой, чтобы утром её не было видно. Или просто заливает их, чтобы корни сгнили. Или поднимает уровень земли выше корневой шейки, отчего кора запреет.
Итог будет один – саженцы погибнут. И никто не свяжет это с Марком. Сам он будет лицемерно сожалеть, что у меня не вышло, и снова предложит тётушке продать оранжереи, пока ещё есть время. И на этот раз ей ничего не останется, кроме как согласиться. Потому что шанс у меня только один. И я не позволю Марку Берри уничтожить то, что уже сделано!
Я вытащила дверной засов, выхватила из подставки зонт, вспомнив в последний момент, что на улице дождь. А потом бросилась в ночь, догонять негодяя и лжеца.
Туфли промокли сразу же, стоило спуститься с крыльца. Зонтик больше мешал, загораживая путь, чем укрывал от дождя. Пришлось отбросить его в сторону.
У Марка была большая фора. Он уже находился внутри несколько минут, когда я только добежала, запыхавшаяся, промокшая, исполненная отчаянного страха, что опоздала.
Берри шёл по центральной дороге к противоположным дверям. Ему оставалось с десяток шагов, когда я окликнула его.
– Марк!
Он обернулся. Было слишком далеко, чтобы разглядеть выражение его лица. Однако мне показалось, что Берри удивился. Ну разумеется, удивился, он ведь не ожидал, что его поймают за исполнением чудовищного плана. Сегодня просто идеальная ночь для злодейства – в такой дождь, ещё и с холодным ветром мало кто соберётся выйти из дома.
Я бы тоже проспала, если б Граф не разбудил своим беспокойным ворочанием. Может, он почуял, что саженцам грозит беда?
– Подожди минутку, я сейчас! – а вот Марк, напротив, не проявлял и следа беспокойства.
Он хладнокровно дошёл до дверей, закрыл сначала одну створку, затем вторую и направился обратно. Ко мне.
Я почувствовала, как сжимаются кулаки. Этот… нехороший человек ещё и двери закрыл, чтобы никто не видел, как он уничтожает саженцы? Исполненная праведного гнева, я ждала, когда Марк подойдёт, готовая высказать всё, что о нём думаю. И потребовать, чтобы он покинул усадьбу. Этим же утром!
– У нас с тобой и мысли сходятся! – неожиданно заявил он, улыбаясь.
Что?!
Спокойно прошёл мимо меня, заставив повернуться за ним. И закрыл ещё и основные двери.
– Ты тоже подумала, что ветер слишком холодный и саженцы могут замёрзнуть?
– Что?! – на этот раз я задала вопрос вслух.
– Ну ты пришла сюда ночью в такой ливень, чтобы закрыть двери оранжереи? – медленно повторил Марк. И тут его глаза сузились: – Или нет?
– Конечно, именно за этим я и пришла.
Ложь вышла очевидной. Я слишком растерялась, чтобы подготовиться.
– Ксения, – в голосе, которым он произнёс моё имя, звучала обида. – Зачем ты пришла?
– Марк… – я чувствовала себя идиоткой. – Понимаешь, я увидела тебя из окна и…
– И решила, что я собираюсь скосить твои ненаглядные саженцы?! – он обиделся. Это было так очевидно, что я совсем растерялась.
Гнев растворился без следа, на его место пришло чувство вины.
– Я думал, у нас мир. Жаль, что ошибся.
Его лицо обрело нечитаемое выражение. Но там и читать было не надо, чтобы понять – своим недоверием я причинила боль Марку. Похоже, он искренне говорил, что хочет помочь. И да, между нами был мир. Этот мир мне понравился, даже очень.
Однако я боялась поверить Марку, потому что для меня это значило слишком много. Гораздо больше, чем для него.
И всё же я не хотела расставаться на такой ноте.
– Марк…
Он молча обогнул меня и двинулся к выходу. А я, совершенно не думая, схватила его за локоть.
– Подожди…
Я не договорила. Берри был сильнее, поэтому моя хватка его не остановила. Зато меня дёрнуло с места. Я не удержалась на ногах и поняла, что лечу на землю. Однако упасть мне не дали. Сильные руки схватили меня, а затем прижали к груди, удерживая едва ли не на весу.
Полы плаща разошлись, как и халат. Вместо того чтобы взглянуть Марку в глаза, я смотрела на обнажённую кожу его груди. Это было гораздо удобнее, ведь я почти упиралась в неё носом.
– Прости меня, – наконец сумела выдавить я, впрочем, забыв, за что хотела просить прощения.
И всё-таки подняла взгляд, надеясь прочитать ответ на лице Марка. Он тоже смотрел на меня. Его сердце забухало мне в ладонь. Дыхание участилось.
– И ты меня прости, – хрипло произнёс он, прежде чем его губы коснулись моих.
Я замерла на мгновение, а затем ответила. С жаром и страстью, которые, вспыхнув, разгорались всё сильнее.
Мысли вылетели из головы. Они были не нужны сейчас. Они бы только мешали, взывая к разуму, логике. Уговаривали бы задуматься, предупреждали, что после я пожалею о содеянном.
Я и так всё это знала, поэтому отбросила ненужные сомнения. Вот потом и стану жалеть. А сейчас – хочу насладиться моментом. Нежными губами Марка. Его жадными поцелуями. Его руками, которые скользили по спине и плечам, иногда сжимая так крепко, словно бы ставили печати владения.
Мои пальцы нащупали воротник плаща и попытались избавиться от него, скинуть с мужских плеч. Но встретили неожиданное сопротивление.
– Подожди, – Марк слегка отстранился, заглядывая мне в глаза. – Ты уверена, что хочешь именно так?
Голос у Берри был низкий, ласкающий, словно бархат, скользящий по моей коже. Но вопросы он задавал глупые. Разумеется, именно так, именно здесь, на мягкой земле оранжереи, среди только что посаженных ростков.
Этого требовало всё моё существо. Потому что это было правильным. Даже – единственно верным. Необходимым.
Поэтому вместо ответа я привстала на цыпочки и закрыла ему рот поцелуем. Марку не пришлось повторять дважды. Он мгновенно перехватил инициативу. И больше не пытался осторожничать, позволяя мне остановить его. Наша страсть вышла из-под контроля, превратилась в лавину и понеслась вниз с горы, набирая скорость и силу.
Берри оторвался от меня лишь на мгновение, чтобы расстелить плащ. Затем уложил меня и накрыл своим телом. Я не знаю, в какой миг испарилась наша одежда. Но была рада, что мы избавились от этой помехи.
Осязание обострилось до максимума, заменив все остальные чувства. Я будто слушала
