Барышня из забытой оранжереи - Лилия Орланд
Мои помощники, уходя, обменивались одобрительными репликами. Настроение у всех было приподнятое.
Я немного задержалась, оставшись в оранжерее одна. Окинула взглядом ровные ряды саженцев.
– Ну, ты ещё долго?! – раздался от двери нетерпеливый окрик Марка. – Я есть хочу.
Вместо того чтобы огрызнуться на недовольный тон, я неожиданно улыбнулась.
– Садоводство – занятие для терпеливых, – сообщила, подойдя к Берри. А он вместо колкого ответа лишь закатил глаза.
Да, мы изо всех сил старались выполнять данное тётушке обещание.
До дома шли вместе. Молчали, думая каждый о своём. И в этом молчании удивительным образом не ощущалось ни малейшего следа напряжения, которое прежде накрывало меня каждый раз, когда я оказывалась рядом с Марком.
Не сговариваясь, мы свернули к задней двери. Я даже не успела предложить быстренько перекусить прямо в кухне, не дожидаясь, пока нам накроют стол. Берри сам направился туда. Открыл дверь, придержал для меня створку. И даже пропустил первой к рукомойнику.
Кухарка, увидев нас вместе, расцвела улыбкой.
– Проголодались, котятки мои?
– Марша, можно мы тут у вас поедим, чтобы время не терять? – я решила пропустить «котяток» мимо ушей.
– Само собой можно, сейчас накрою, – повариха, переваливаясь, поспешила к плите.
Однако Марк её опередил.
– Давай я поухаживаю за дамами, – заявил он, забирая у неё из рук прихватки. – Ты с нами поешь?
Марша задумалась на долю мгновения, глянула на Берри, затем на меня, усаживающуюся за стол, и вдруг спохватилась.
– Ой, я ж к садовнику забежать хотела, забыла совсем! – кухарка поспешила к двери, на ходу добавляя: – А вы кушайте, кушайте, котятки. Хлебушек на окошке, остыл уже. Попить – компотик в кувшине. Я опосля приду.
Я пожала плечами. Раз надо, пусть идёт, конечно. Мы тут и сами управимся.
Пока Марк разливал суп по тарелкам, я подумала, что лодырничать некрасиво, и решила нарезать хлеб.
– Сиди, – велел мне Берри, перекрывая выход из-за стола. – Ты устала.
Одну тарелку он поставил передо мной, вторую – напротив. Я слегка растерялась и от поведения, и от приказного тона.
– А ты не устал?
– Ты важнее, – вдруг заявил Марк. – От тебя зависит наше будущее.
– Наше? – переспросила тихо, чувствуя, что краснею.
– Да, – Берри достал каравай из-под полотенца и отрезал несколько ломтей. – Если к осени оранжереи будут заполнены живыми саженцами апельсинов, никто не сможет забрать у нас усадьбу.
– А-а, – я взяла ложку и принялась за лёгкий летний суп.
Марк протянул мне кусочек хлеба.
– Спасибо.
– Это тебе спасибо, – возразил он. – Я думал, лучший исход – продать оранжереи, пока не приняли закон и земля не обесценилась. Однако то, что ты способна их возродить – это настоящее чудо.
– Угу, – откликнулась я, когда Марк опустился напротив и принялся за свою порцию супа.
От второго мы оба решили отказаться, будет тяжело работать. Берри собрал грязную посуду, поставил в мойку и налил нам по стакану компота. Весь обед занял не более получаса.
Когда мы уходили, мне показалось, что я вижу цветастую юбку Марши на скамейке у розовых кустов. Я попыталась разглядеть и едва не врезалась в Берри, поджидающего меня.
– Осторожнее, Ксения, – он придержал меня за плечи. На несколько мгновений дольше, чем это было необходимо.
– Спасибо, – теперь уже я обернулась, чтобы скрыть от Марка выражение своего лица.
Однако Марши у скамейки видно не было. Наверное, показалось. Ну конечно, показалось, она ведь сказала, что пойдёт к садовнику. Зачем бы ей сидеть за кустами рядом с кухней?
Я думала, мы вернёмся первыми. Но мальчишки уже были здесь. Пров подключал насос, а Михай притащил старую лейку и два ведра.
– Нашёл в той оранжерее, – он кивнул головой.
– Молодцы, – не сдержала я похвалы, радуясь, что мальчишки уже пришли, и мне больше не придётся быть с Марком наедине.
Работа кипела до самого вечера. Мы посадили, подвязали и полили все ростки. Окинув оранжерею довольным взглядом, я попросила помощников убрать инструмент. Заметив, что Берри к ним присоединился, трусливо сбежала, не решившись его дождаться. Оказавшись на улице, и вовсе припустила трусцой к дому.
Заскочила в кухню, схватила две горячих булочки, крикнув Марше, что ужинать не буду, сразу лягу спать. И убежала, не дожидаясь её ответа.
Сама решила, если не хватит булок, проберусь ночью и стащу немного еды. Ужинать с Марком я не могла. Мне не нравилось то чувство, которое начинала к нему испытывать. Ведь я по-прежнему ему не верила.
И дело было не в оранжереях. Теперь я знала, что Берри желает их сохранить. Я не верила в возможность чего-то большего между нами, нежели общее дело.
Потому что такие мужчины, как Марк, не женятся на таких женщинах, как я. Он разобьёт мне сердце, если я ему позволю.
А значит, своё сердце мне следует держать подальше от Марка Берри.
Глава 24
Ночью пошёл дождь. Он стучал по подоконнику, словно просясь внутрь. Граф беспокойно ворочался во сне и разбудил меня. Некоторое время я лежала, слушая умиротворяющий шум дождя. Затем он усилился, ветер с мелкими каплями залетал в комнату. Стало прохладно, и я поднялась, чтобы закрыть окно.
Потянувшись за створкой, уловила в предрассветной тьме движение фонаря. И всмотрелась уже намеренно. Несмотря на то, что он с головой накрылся плащом, чтобы не помокнуть, я узнала Марка Берри.
Куда это он бежит среди ночи?
Я мысленно перебрала всё, что могло находиться в той стороне, куда направлялся Марк.
И тут меня словно обожгло. Оранжереи! Он идёт туда!
Мне понадобилась секунда, чтобы накинуть халат на сорочку и броситься вон из спальни.
Граф проводил меня сонным взглядом и уронил голову обратно на одеяло. Всё понятно, этому сон дороже наших апельсинов. А ведь я почти поверила, что Граф – перерождённый Валентин.
Зачем Берри направляется к оранжереям, поняла сразу – хочет навредить. Днём он заливался соловьём, как рад, что у меня получается, а ночью, значит, задумал диверсию.
Ох, как я была зла. И в первую очередь на саму себя, за то, что поверила обманщику. Я так спешила его догнать, что даже не позаботилась об обуви. Только и догадалась, что сунуть ноги в домашние матерчатые туфли.
Больше всего я боялась, что Марк навредит саженцам. Это их первая ночь
