Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы - Диана Эванс
После трапезы слуги молча проводили их в покои. Раздельно.
Эстрид получила небольшую, но на удивление уютную комнату в северном крыле замка. Стены были из тёплого песчаного камня, узкое стрельчатое окно выходило на внутренний дворик, а кровать, хоть и застеленная грубой, но чистой шерстяной тканью, казалась невероятно мягкой после дней в седле.
Архайона же отвели в восточное крыло, в просторные, даже роскошные по местным меркам покои, с камином, коврами и видом на долину. Покои, достойные его статуса и силы. Но… на другом конце замка. Между их комнатами лежала целая анфилада залов, лестниц и коридоров.
— Это не случайность, — прошептала Эстрид себе под нос, когда дверь за последним слугой мягко закрылась. Сердце сжалось от тревоги. — Они нас разделяют. Намеренно.
Вечер тянулся мучительно долго. Эстрид скинула дорожную одежду, умылась ледяной водой из кувшина, но уснуть не могла. Она чувствовала не просто тишину. Она чувствовала давление. Тонкое, почти физическое. Как будто железная пыль, вмурованная в стены, теперь она понимала слова Архайона, не просто глушила магию, а наваливалась на её собственную пробуждающуюся силу, пытаясь придушить. Маска, лежащая на поясе её платья, переброшенного через стул, ныла тупой, ноющей болью, как живой, но зажатый в тиски орган.
Она подошла к узкому окну, упёрлась лбом в холодное стекло. Снаружи, в чёрном бархате неба, уже ярко горели звёзды — холодные, безучастные. И её мысли невольно уносились к ужину. К взгляду Архайона, который она поймала, когда он думал, что никто не видит. Он смотрел на неё не как страж на подопечную, не как дракон на человека. В его глазах было что-то новое, незнакомое. Что-то глубокое, тревожное и… невероятно нежное. Что-то, чего раньше между ними не было и быть не могло.
Когда где-то в высокой башне старинные часы с хриплым бряцанием цепей пробили двенадцать, дверь её комнаты бесшумно отворилась. Не было ни скрипа, ни стука. Она просто пропустила внутрь тень.
— Ты не спишь, — голос Архайона прозвучал в темноте глухо, приглушённо, будто он говорил через толщу воды или сквозь сон.
Он стоял на пороге, его силуэт, очерченный слабым светом звёзд из окна, казался больше, массивнее, чем в человеческом обличье. А в глубине глаз, в этих двух точках во тьме, горел тот самый чистый, неискажённый золотой огонь, который она видела лишь в моменты его подлинной силы и который теперь заставлял её сердце биться чаще.
— Как ты… прошёл? — выдохнула она, отрываясь от окна. — Везде стражи. Замки…
Невидимая улыбка дрогнула в темноте.
— Я дракон, дорогая Эстрид. И я тоскую. Никакие земные замки, никакие условности и «подобающие размещения» не удержат меня, когда я решил быть рядом с тем, кто… — он запнулся, делая шаг вперёд. Дверь тихо закрылась за ним сама собой, без его прикосновения. — Они не должны были этого делать. Разлучать нас. Не после всего.
Эстрид встала с подоконника. Между ними в лунной полосе света оставалось всего два шага, но напряжение, витавшее в воздухе, было плотным, осязаемым, как наэлектризованная тишина перед ударом молнии.
— Ты скучал, — сказала она. Не спросила, а констатировала. Это было в его голосе, в его позе, в самом факте его невозможного здесь присутствия.
Архайон медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление, кивнул. Его глаза не отрывались от её лица.
— Как сумасшедший. Как будто отрезали часть меня и заперли в другом крыле этого каменного мешка.
И тогда расстояние между ними исчезло. Не он шагнул, и не она. Просто пространство сжалось, и внезапно он был уже перед ней, его тень накрыла её, а его руки большие, тёплые, уже не совсем человеческие нашли её плечи, а затем обвили её талию, притягивая к себе. И не было больше ни испытаний, ни древних проклятий, ни враждебных взглядов. Была только эта темнота, звёзды за окном и невысказанное, но наконец-то признанное чувство, которое оказалось сильнее любых замков и любой магии.
Глава 44
Комната была погружена в полумрак — лишь лунный свет струился сквозь узкое окно, очерчивая серебристые контуры кровати, стен, их теней на камне.
Архайон стоял так близко, что Эстрид чувствовала тепло, исходящее от его кожи. Не жар дракона — а то глубокое, живое тепло, которое он берег только для неё.
— Ты дрожишь, — прошептал он.
Его пальцы коснулись её запястья, медленно, как будто боялись, что она рассыплется от одного неверного движения.
— Не от холода, — ответила Эстрид, и её голос звучал тише шелеста листьев.
Он понял.
Его ладонь скользнула вдоль её руки, к плечу, к шее — и остановилась у щеки. Большая, шершавая от древних шрамов, но нежная в этом прикосновении.
— Я так долго ждал, — признался он, и в его голосе было что-то хрупкое, что она слышала редко.
Она приподнялась на цыпочках, и их губы встретились.
Это не было стремительным, жадным поцелуем. Это было знакомство. Медленное, осторожное, как если бы они боялись забыть каждую секунду. Его губы обжигали, но не огнём — а той глубинной магией, что жила в нём.
Он отстранился, всего на дюйм, чтобы посмотреть ей в глаза.
— Ты уверена?
Она ответила, притянув его за ворот рубахи и целуя снова.
Его пальцы развязали шнуровку её платья с такой неторопливой точностью, будто разгадывали древний ритуал. Ткань соскользнула на пол, и он замер, рассматривая её при лунном свете — не с жадностью, а с благоговением.
— Ты прекрасна, — прошептал он.
Его руки скользнули по её бёдрам, талии, рёбрам — запоминая каждую линию, каждый шрам, каждую родинку.
Эстрид, в свою очередь, стянула с него рубаху. Его тело было идеальным — не в человеческом понимании, а в драконьем. Шрамы, оставленные веками битв, переплетались с узорами чешуи, которые проступали на коже, когда он волновался.
Она провела пальцем по одному из них — от ключицы до живота.
— Ты тоже, — сказала она.
Они опустились на кровать, и теперь уже она вела.
Её губы скользнули по его шее, вниз, к груди — он застонал, и его руки вцепились в простыни.
— Эстрид…
Она улыбнулась против его кожи.
— Ты же дракон. Неужели не можешь выдержать немного?
Его ответом был рык — не ярости, а страсти, и в следующий миг он перевернул её, прижимая к матрасу.
— Ты
