Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона - Лия Совушкина

Слуги молча отошли к стенам, стараясь не слишком заметно заламывать руки и бледнеть. Люми выбрала самую большую тыкву. Она держала её на уровне груди и покачивалась под тяжестью.

— Смотри, Лили! Она круглая, как солнышко! И улыбается!

Я склонилась. Действительно — три тёмных пятнышка складывались в кривоватую гримасу.

— Разрежем?

— Я, — сказал Дориан и аккуратно взял нож из моих пальцев.

Он разрезал тыкву так, будто разделял не твёрдую кожуру, а воздух. Я приподняла брови, поражаясь лёгкости, хотя я прекрасно знала, насколько тяжело нарезать её. Будь нож в моих руках, то мы бы очень долго занимались этим, а тут раз — и всё готово.

— Впечатляет, — произнесла я.

— Я просто сильный, — ухмыляясь ответил Дориан.

Пока мы обменивались любезностями, наша крошка уже успела опробовать тыкву. Люми засунула руку по локоть в мякоть. Рассмеявшись от увиденного, я замерла в ожидании её дальнейших действий. Малышка пару секунд повозилась, а после вытащила руку покрытую оранжевым соком и кусочками мякоти. Засунув добычу в рот, она с сосредоточенным видом пожевала кусочек.

— Тёплая! И скользкая! Но сладкая, — подвела свой вердикт Люми.

— Я тоже попробую, — сказал Дориан, засунул руку… и замер. — Это странно.

— Нравится? — с любопытством спросила я.

— Нет, — отрезал мужчина, смущено вытаскивая руку и быстро споласкивая её в миске с водой.

Люми прыснула от смеха:

— Папа боится тыквы!

— Я уважаю тыкву, — поправил он, нахмурившись, — но не стану копаться в ней.

Покачивая головой, я с улыбкой отобрала тыкву из их драконьих лап. Отныне я просто просила подавать мне ингредиенты и утварь. На столешнице оказались рисовые зёрна, которые Люми тщательно промыла несколько раз. Дориан нарезал тыкву на небольшие кусочки, поскольку моих силёнок на это не хватило. Я же занялась подбором специй.

Когда кастрюля наполнилась молоком, я засылала в него рис. Дом наполнился ароматом мёда и корицы. Пока рис варился, мы перекусили рогаликами, запивая горячим чаем. Когда пришёл черёд добавлять тыкву, я торжественно отдала малышке большую деревянную ложку. Люми помешивала кашу так интенсивно, что язык высовывался от концентрации.

— Аккуратно, — предупредила я.

— Я аккуратная!

Бульк. Капля каши описала дугу и приземлилась прямо на рубашку Дориана. Тягучая тишина, Люми медленно повернулась к нему.

— Папа… ты стал кашей.

Он хмыкнул — и рассмеялся. Настоящим, чистым смехом, который встряхнул кухню сильнее любого рыка.

— Ну что же, — сказал он, — теперь я часть рецепта.

Мы ели втроём за небольшим столом. Каша получилась густой, солнечной, пахла теплом, домом и детством, которого мне всегда не хватало.

— Лучше пирогов тётушки Миры! — заявила Люми.

— Она навряд ли будет польщена, — сказал Дориан сухо, но глаза у него мягко сверкнули.

Смакуя кашу, я не могла не поглядывать в сторону Дориана. Он с видимым удовольствием ел ложку за ложкой, несмотря на исходящий от ложки пар. Внутри меня разливалась щемящая нежность, от которой то и дело на лице появлялась улыбка. Люми рядом со мной медленно вкушала оранжевую кашу, дуя на ложку и стараясь не спешить. Она уже успела один раз обжечься и не хотела повторения.

— Это… — внезапно сказал Дориан, подняв на меня взгляд, — вкус настоящего дома.

В груди что-то дрогнуло. Я отвела взгляд, но тепло не ушло. Когда Люми уснула, я вышла в коридор. В нём тихо потрескивали ночные светильники, пахло тёплым молоком и тыквой. Дориан стоял у окна — в полумраке, с задумчивой складкой между бровей.

— Лили, — сказал он, услышав шаги.

Я подошла ближе. Он не смотрел на меня сразу — будто собирал слова.

— Сегодня… важный день. Не только для Люминели. Для всех нас.

Голос дракона звучал так ровно, что каждый оттенок чувств был слышен отчётливо.

— Ты дала дому то, чего здесь никогда не было. Тепло, которое невозможно приказать или купить. Простую жизнь, которая для нас — роскошь. И…

Он запнулся.

— И то, чего мне всегда не хватало, — закончил Дориан.

— Я рада быть здесь, — смущённо ответила я.

Он коснулся моей руки. Лёгким движением, едва ощутимо.

— И я рад, что ты здесь.

Это не было поцелуем, проявлением страсти. Нет, просто касание, но от него по телу пронеслась волна дрожи. Снаружи поместья выл ветер, прогоняя осень, и нёсся с собой первые морозы. Но нас окружал аромат тыквы и корицы, согревая не хуже огня. Теперь здесь действительно царила домашняя атмосфера, которой так не хватало всем обитателям поместья.

Глава 36

Глава 36

Мягко взяв меня за ладонь, Дориан повел меня в небольшую гостиную. Скромная обстановка, но она казалась довольно уютной. Хоть я и не знала, зачем мы пришли сюда, но сердце трепетало от предвкушения. Дракон одним лёгким движением разжёг пламя в камине, наполняя комнату танцующими тенями. Магические светильники источали слабое свечение, отчего повсюду царил полумрак.

Мари словно мышка скользнула в гостиную, неся в руках поднос со стеклянной бутылкой. Она подмигнула, поставила поднос на небольшой столик меж двух кресел у камина, и также тихо растворилась за дверью. В комнате стало удивительно спокойно. Даже огонь в камине будто внимал происходящему — потрескивал медленно, мягко, будто не хотел мешать.

Остались только мы. Двое. И всё то, что мы избегали назвать.

Я переместилась ближе к камину, наслаждаясь теплом. Дориан взял бутылку — тонкую, из дорогого стекла, в котором золотился напиток из забродившего винограда. Свет огня проходил через него так, будто внутри жили спящие искры солнца. Он налил по бокалу. Тонкое стекло звякнуло — тихо, почти музыкально.

— За что пьём? — спросила я, пытаясь произнести это легко, но голос всё равно вышел мягким, почти интимным.

Дориан на мгновенье задумался. По-настоящему. Так как обычно думал над решениями, способными изменить правила своих земель.

— За спокойный дом, — произнёс он наконец. Поднял бокал чуть выше. — И за то, что ты стала частью нашей жизни.

Я едва не выронила бокал. Плечи почувствовали, как по ним прошла дрожь — тонкая, как паутинка.

— Это… — начала я.

Мне не дали засомневаться.

— Пей, — с улыбкой произнёс мужчина.

Мы чокнулись. Я сделала небольшой глоток. Напиток оказался глубоким на вкус — тёплым, медовым, будто сотканным из солнечных садов, которых я никогда