Небесная танцовщица. Книга четвёртая - Ната Лакомка
Жизнь на земле была некрасива, тяжела и несправедлива. Впрочем, чего ожидать от земли, если и на небесах всё было не лучше? Пожалуй, стоило радоваться, что попала в царский дворец, что ешь досыта, что никто не хватает тебя и не тащит продавать в публичный дом, и не побивает камнями, как чужачку. Бывало и такое, когда появлялись нищие бродяги. Их гнали от столицы палками, боясь болезней, проклятий и скверны.
Стоило радоваться, но радости не было.
С каждым днём Анджали чувствовала, как что-то умирает внутри неё. Словно сердце теряло кусочек за кусочком, а душа превращалась в холодный туман.
Искать здесь Танду? Это было таким же безумием, как отправиться пешком в Брахмалоку. Даже самые быстрые колесницы царя Сатвана, самые быстроногие кони не могли сравниться с виманами богов. А ведь и на виманах она не смогла вовремя отыскать Ревати…
Царский гарем был тем ещё обиталищем кобр. Жёны царя, бывшие и нынешние наложницы, и его сестра – царевна, у которой власти было больше, чем у первой царицы. Женщины, запертые во дворце, изнывали от скуки и были жадными до любых развлечений, будь то выступления актёров и танцоров, показательная казнь, подарки от царя или любовные ночи с ним. Если на горе Сумеру у апсар было занятие, занимавшее всё свободное время – обучение танцам, то во дворце царя танцевать полагалось лишь специально обученным рабыням, рождённым в определённых семьях. Царицы и царевны считали танцы чем-то неприличным, хотя дико ревновали красивых танцовщиц к своим мужьям. Бывало такое, что особо отличившаяся танцовщица получала от мужчин восторженные похвалы и богатые подарки, но едва сходила со сцены, служанки отбирали у неё всё и жестоко избивали по приказу своих хозяек.
Это был тот же мир, что и на небесах. Только ещё беднее, ещё ужаснее. Как будто кто-то попытался сделать копию красивой скульптуры, но получилось нечто кривое и нелепое.
К своему покровителю царю Сатвану Анджали не испытывала ничего. Сначала была благодарность за спасение, но и она быстро исчезла, стоило лишь увидеть многочисленных женщин в женской половине дворца. Такой же гордый, как царь Шакра, такой же жадный до обладания всем необыкновенным, такой же… как все мужчины.
У царя Сатвана было всё, что только мог пожелать земной владыка. Были и дети – много, он даже не помнил всех по именам. Пару-тройку сыновей царь выделял, присматриваясь к ним, как к возможным наследникам.
Возможные наследники из кожи вон лезли, чтобы доказать отцу, что именно они – самые достойные. Из-за их спин интриговали матери, продвигая своих сыновей и пытаясь оговорить чужих.
Глядя на это, Анджали надеялась лишь на то, что её минует участь матери, и она не понесёт дитя от человека.
А ведь она сама была наполовину человеком, если верить дайвики Урваши.
Умело применяя знания, полученные в школе апсар, и майю чёрного танца, Анджали держала царя рядом, но не слишком близко. Его прикосновения были ей так же противны, как и прикосновения царя Шакры, но если в Амравати она мечтала, чтобы Шакра позабыл про неё, тут боялась обратного. Если Сатван охладеет к своей «богине», женщины уничтожат её быстрее, чем она дойдёт до порога своей комнаты.
Здесь у Анджали не было ни верных служанок, ни преданных подруг, ни мудрой наставницы. Не было никого, кто мог поддержать, помочь – хотя бы советом. Служанки шпионили, и даже за наивным восхищением Анджали видела зависть и ненависть.
Поэтому её спасение – это страсть царя.
И Анджали умело поддерживала эту страсть. Всё было так знакомо, так предсказуемо, что не вызывало никаких чувств. Не было даже гордости, что теперь она способна удержать любого мужчину. Было лишь омерзение, презрение к себе самой и всем вокруг.
Сколько она сможет жить такой жизнью? И что будет, когда царь умрёт? А рано или поздно это случится. Заставят ли её взойти на костёр, как сделали с Ревати? Или царица, чей сын станет наследником трона, распорядится зашить её в воловью шкуру и бросить в реку? Служанки рассказывали, что бывало и такое.
С каждым днём Анджали всё глубже и глубже погружалась в пучину отчаяния, пытаясь отыскать и не находя выхода.
Луна исчезла, а потом снова появилась. И снова исчезла, и снова появилась. Время шло, приближался осенний праздник богинь. На земле тоже устраивали праздники, как и на небесах. Царские женщины прихорашивались, воровали друг у друга пудру и сурьму, вышивали одежды, скрывая рисунок вышивки от соперниц, выпрашивали драгоценности у царя и родственников.
Анджали не понимала, почему они так радуются.
Женщинам из царского дворца полагалось смотреть на праздник с третьего этажа, через решётчатые ставни. Вот удовольствие – стоять неподвижно и смотреть, как танцуют другие. И к чему тогда украшения и вышитые ткани? Можно стоять за решёткой хоть голой, всё равно никто не заметит.
Очередной день начался так же, как все дни до этого. Женщины изнывали от безделья, нежились у бассейна, пережидая дневную жару, одна из служанок играла на вине, другие подавали сладости и напитки.
Анджали лежала на подушках, на спине, и смотрела в небо через полупрозрачный полог, спасавший от палящих солнечных лучей.
Царевна Пундадари играла в шахматы с Нирвали и раз за разом выигрывала, забирая в качестве наказания сладости у невестки из чашки.
Резная дверь распахнулась, и вбежала запыхавшаяся старая рабыня – та, что управляла всей прислугой на женской половине дворца.
– Царевна! Луноликая! – закричала служанка, падая ниц. – Радость спешит к тебе вместе с солнечными лучами!
Царевна Пундадари замерла, держа в руке шахматную фигуру.
– Твой муж возвращается! Уже у дверей! – выпалила служанка.
Шахматная доска опрокинулась, фигурки из слоновой кости и чёрного камня покатились по мраморным плитам и упали в воду, а сама царевна вскочила на ноги и бросилась к выходу, теряя туфли и браслеты.
Анджали приподнялась на локте, с усмешкой наблюдая, как надменная сестра царя мчится по коридору, позабыв о важности и статусе.
– Дождалась… – благоговейно произнесла Нирмали.
– Её муж долго отсутствовал? – спросила Анджали без особого интереса.
– Да, больше года, – ответила Нирмали. – Он воевал на северных границах. Он не проиграл ни одного боя. Его так и назвали – Рагху, а это означает «тот, кто победил всех врагов доблестью». Наш господин отдал за него сестру и даровал титул Ранджита, это означает «победивший в войне». Сейчас войны уже нет, но князь
