Не на ту напали. - Людмила Вовченко

— Это нечестно.

— Это семейное.

Натаниэль смотрел на неё с ленивым интересом.

— Я уже начинаю завидовать вашему тону общения с родственниками.

— Не стоит. У нас, как видите, наследственное недоверие к хорошо одетым мужчинам.

— Какая жалость.

— Не для всех.

— А для меня?

Она ответила не сразу.

Лёгкий полумрак давильни делал его глаза ещё светлее, а голос — ещё опаснее. За спиной у них Клара почти физически давилась от счастья.

Элеонора чуть склонила голову.

— Для вас, — сказала она спокойно, — это пока повод постараться.

Он улыбнулся.

По-настоящему.

И вот это уже было опасно не только в юридическом смысле.

— Учту, — сказал Натаниэль.

Клара тихо простонала:

— Всё. Всё. Можно меня больше не кормить, я уже сыта.

Фиби громко фыркнула.

— Дура девка.

— Живая, — возразила Клара.

— И язык длинный.

— Зато чай хороший, — тут же вставила Элеонора.

Фиби поджала губы, но всё-таки почти гордо вскинула подбородок.

Когда деньги перенесли в дом и заперли в тётушкиной комнате, весь двор уже дышал иначе.

Даже люди двигались по-другому.

Не легче — нет. Но увереннее.

Деньги сами по себе не делают хозяйство живым, Элеонора это знала. Зато они дают право не торговаться с необходимостью.

И потому после полудня она уже сидела за столом с тетрадью, считала, писала списки, распределяла покупки, отправляла Тома в город за досками, гвоздями, новой посудой, сахаром, тканью и рабочими инструментами. Натаниэль взял на себя письма поставщикам и кузнецу. Клара ходила между ними с таким видом, будто присутствует при рождении маленькой империи.

— У тебя взгляд безумной королевы, — заметила она, когда Элеонора в третий раз перечеркнула список и начала составлять новый.

— Это взгляд человека, который понял, сколько стоит крыша.

— И сколько?

— Неприлично много.

— Зато теперь ты можешь позволить себе неприличное.

— Неприличное я уже позволила себе утром, когда доверилась тебе.

Клара усмехнулась.

— Так и запишем: хозяйка язвит даже при наличии капитала.

Натаниэль, сидевший у окна с бумагами, не поднимая головы, сказал:

— Это, кажется, её естественное состояние.

Элеонора даже не посмотрела в его сторону.

— А ваше естественное состояние — подслушивать?

— Нет. Замечать.

— И как, нравится увиденное?

— Очень.

Она всё-таки подняла голову.

И столкнулась с ним взглядом.

Спокойным.

Светлым.

Честно заинтересованным.

На секунду между ними повисло что-то очень похожее не на разговор, а на касание.

Клара мгновенно шумно перелистнула страницы своей тетради.

— Я, пожалуй, выйду, — объявила она. — А то мне уже жарко от вашего делового взаимодействия.

— Сиди, — одновременно сказали они.

И оба замолчали.

Клара счастливо зажмурилась.

— Великолепно, — прошептала она. — Просто великолепно.

Вечером, когда работа наконец стихла, Элеонора вышла на крыльцо одна.

Небо розовело над садом. Воздух пах сырой травой, дымом и яблоневой корой. Где-то в овчарне блеяли ягнята. Дом за её спиной уже не казался уставшим. Он казался насторожённым. Как будто тоже понял: в нём снова живёт хозяйка.

Шаги по гравию она услышала раньше, чем обернулась.

Натаниэль остановился рядом.

Не слишком близко.

Но и не формально далеко.

— Вы устали, — сказал он.

— Удивительно точное наблюдение.

— Я сегодня стараюсь.

— Заметно.

Он некоторое время молчал.

Смотрел на сад, на дальний холм, на дым из трубы.

— Вы правда справитесь, — сказал он наконец.

Элеонора повернула голову.

— Это вопрос или признание?

— Скорее вывод.

— А если я скажу, что мне всё равно приятно?

— Тогда я сочту, что день прожит не зря.

Она усмехнулась.

— Вы опасно быстро учитесь.

— Вы тоже.

— Я? Чему?

Он посмотрел на неё.

И голос его стал тише.

— Не ждать удара каждый раз, когда рядом мужчина.

У неё на секунду сбилось дыхание.

Незаметно. Почти.

Но он увидел.

Конечно, увидел.

Элеонора отвела взгляд к саду.

— Не делайте из себя спасителя, мистер Хардинг. Это очень утомительный мужской жанр.

— Не собирался. Спасать вас — занятие неблагодарное. Вы и сами прекрасно справляетесь.

— Вот теперь правильно.

Пауза.

В доме хлопнула дверь. Где-то засмеялась Клара.

Натаниэль сунул руки в карманы.

— Завтра я уеду в город за бумагами и людьми. Послезавтра вернусь.

Элеонора кивнула.

И вдруг поняла, что ей не хочется, чтобы он уезжал так быстро.

Поняла — и тут же разозлилась на себя за это.

— Хорошо, — сказала она слишком ровно.

Он чуть наклонил голову.

— Это всё?

— А вы ждали слёз?

— Нет. Но, возможно, чуть большего энтузиазма.

Она повернулась к нему всем корпусом.

— Мистер Хардинг.

— Да?

— Я взрослая женщина. Замужняя, к моему огромному сожалению. С проблемной фермой, упрямой подругой, работниками на испытательном сроке и тётушкой, которая даже из могилы даёт мне советы по мужчинам. Если я ещё и начну проявлять энтузиазм по поводу юриста, мне придётся слишком многое о себе пересмотреть.

Он улыбнулся медленно.

Опасно.

Красиво.

— Тогда не спешите,