Я знаю, как тебя вылечить (СИ) - Лариса Петровичева

И еще сильнее стала моя собственная хрупкость. Я была губкой, которая впитывала чужую боль, но теперь знала, что существуют хирурги, которые могут выжать эту губку досуха и выбросить.

Кайл видел это. Он видел, как я вздрагиваю от каждого резкого звука, как моя концентрация во время диагностик стала хуже, как я все чаще возвращалась в свою комнату с головной болью и дрожью в руках. Цена, которую я платила за свой дар, росла с каждой новой операцией. И защитные руны на черной книге, как он однажды признался, были лишь паллиативом. Они замедляли эрозию, но не останавливали ее.

Именно тогда, разбирая свои записи об операции с принцем, Кайл нашел зацепку.

Он вызвал меня к себе в кабинет поздно вечером. На столе перед ним лежали не медицинские фолианты, а древние трактаты по алхимии и минералогии, а также его собственные аккуратные заметки, сделанные после нашей последней битвы.

– Смотри, – сказал доктор Дормер, указывая на схему, где была изображена серебристая структура протокола. – Когда мы вводили резонансный импульс через остатки его души, чужеродная матрица не просто дрогнула. Она на мгновение поляризовалась. Проявила электромагнитные свойства, которых у чисто энергетических конструкций быть не должно. Это навело меня на мысль.

Кайл отложил схему и открыл огромный потрепанный том с гравюрами кристаллов и камней.

– Существует полумифический артефакт, – продолжил он, и его голос звучал взволнованно, что для него было редкостью. – Он называется Грозовой камень, или Сердце бури. Упоминания о нем разбросаны по алхимическим гримуарам и запискам безумных мистиков. Считается, что это не просто минерал, а сгусток чистой неструктурированной энергии природной стихии – молнии, попавшей в особые геологические условия.

– Хочешь ударить меня молнией? – спросила я, стараясь улыбнуться. – Как Франкенштейн своего монстра?

Кайл очень выразительно посмотрел на меня.

– Будешь и дальше меня перебивать? Я вообще-то ищу способ спасти тебя.

Я вскинула руки, словно сдавалась.

– Ни в коем случае.

– Этот сгусток нестабилен, опасен, но обладает одним уникальным свойством: способностью перезаписывать и стабилизировать энергетические поля, – продолжал Кайл. – При правильном подходе он может послужить не источником силы, а якорем. Идеальным стабилизатором для такого поля, как твое, Лина. Он мог бы стать постоянным внутренним регулятором, превратив твою чувствительность из открытой раны в управляемый инструмент.

Надежда, острая и болезненная, кольнула меня под сердце.

Якорь. Постоянная защита. Возможность жить, не боясь развалиться от первого же эмоционального порыва.

– Где же его найти? – спросила я, уже зная, что ответ будет непростым.

– В том-то и дело, – Кайл откинулся на спинку стула, потирая переносицу. – Координат нет. Это легенда. Последние упоминания о реальном его местоположении относятся к началу века, и то – в контексте того, что его украли гномы или он канул в пучину моря. Его искали многие, в том числе и агенты Комитета. Безуспешно. Он либо уничтожен, либо настолько хорошо спрятан, что…

Кайл не договорил. Его взгляд сделался отстраненным и задумчивым.

– Есть один способ, – произнес он медленно. – Неортодоксальный и чертовски опасный. Нужно просить у тех, кто уже по ту сторону – у духов. У тех, кто путешествует между мирами и может видеть то, что скрыто от живых.

Я содрогнулась. Медиумизм был одной из самых рискованных и нестабильных областей паранормального. Призывать духов, а уж тем более задавать им конкретные вопросы – все равно что играть в русскую рулетку. Духи лгут, искажают, а некоторые могут и вовсе вселиться, не спрашивая разрешения.

– Вы знаете какого-нибудь медиума? – спросила я.

– Знаю нескольких. И все они либо шарлатаны, либо уже сошли с ума от того, что постоянно открывали дверь в иной мир. Но нам, возможно, и не нужно их искать, – в его глазах мелькнула искорка того самого, холодного азарта охотника. – Ко мне сегодня поступил сигнал из приемного покоя одной из лондонских больниц. Девушка, медиум-самоучка, попыталась провести сеанс связи с духом своей умершей бабушки в одиночку, без защиты, и что-то пошло не так. В нее вселилось не одно существо, а сразу несколько. Она сейчас в состоянии, которое коллеги классифицировали как полифоническую одержимость. Из нее говорят десять разных голосов одновременно. Это хаос, конечно, но духи, особенно те, что застряли между мирами, иногда знают странные вещи. Нужно только суметь задать правильный вопрос и отфильтровать правду от лжи.

Идея была безумной. Мы полезем в горящий дом, чтобы спросить у призраков, где найти огнетушитель. Но альтернатив не было. Либо мы пытаемся, либо я обречена на вечное заточение в стенах, которые со временем тоже могут стать для меня тесными.

– Я готова, – сказала я без малейшего сомнения.

Глава 19.1

Пациентку, которую привезли к нам утром, звали Эстер. Ей было не больше двадцати, и она лежала в изолированной палате, привязанная к кровати мягкими, но прочными ремнями. Ее тело извивалось в постоянном беспокойном движении, а из полуоткрытого рта лился поток слов.

Голоса менялись с головокружительной скоростью, перебивая друг друга: старческий и скрипучий, детский и плаксивый, грубый мужской, надменный женский, шепот, крик, бормотание на незнакомом языке.

– ...а малина в том году уродилась, ягода к ягоде!

– Не трогай мою куклу, отдай!

– Пять шиллингов за коня, да ты спятил!

– Темно, так темно, и вода холодная...

– Я вижу королей в одеждах из звездной пыли... молчи, глупец, ты мешаешь!

Лицо Эстер искажалось, подстраиваясь под каждого говорящего: то хмурилось, то растягивалось в детской улыбке, то искажалось гневом. Ее собственное сознание, как объяснил Кайл, было оттеснено глубоко внутрь, и полностью подавлено этим хором незваных гостей.

– Наша задача, – сказал он, готовя не скальпели, а необычные инструменты, похожие на камертоны и резонансные диафрагмы, – не изгнать всех. Это убьет ее. Наша задача навести порядок и установить некий протокол общения. Создать в ее поле виртуальное пространство, где каждый голос получит свою трибуну, но будет вынужден говорить по очереди. И тогда мы сможем задать наш вопрос. Всем сразу.

– Они согласятся? – спросила я, с трудом отрывая взгляд от лица несчастной девушки.

– Их десять в одной телесной оболочке. Им тесно, они мешают друг другу. Предложение структуры в их же интересах. Другое дело, что некоторые из них могут быть враждебно настроены.

Мы начали работу. Кайл с помощью инструментов принялся выстраивать сложную энергетическую решетку вокруг