Я знаю, как тебя вылечить (СИ) - Лариса Петровичева

Я понимающе качнула головой. Нас изолируют. А несчастного Альберта ликвидируют тихо и быстро, чтобы замять скандал.

И эксперимент не прекратится. Они просто найдут нового носителя и продолжат ставить опыты на людях.

Кайл был прав, это ловушка. Узнав слишком много, мы становились угрозой для могущественных сил с обеих сторон – и для Круга, и для тех, кто должен был скрывать правду о королевской семье.

– Тогда что же нам делать? – спросила я с нескрываемым отчаянием.

Глава 18.1

Кайл посмотрел на пустую фигуру в кресле, и в его глазах загорелся тот самый огонь – холодный, аналитический, бесстрашный – который я видела только в самой сложной операции.

– Мы лечим пациента, – сказал он тихо, но с абсолютной уверенностью. – Прямо сейчас, пока еще никто не пришел. Мы проводим операцию, но не на душе – ее уже нет. Мы оперируем сам протокол. Программу, вшитую в его энергетический каркас.

– Но как? – растерянно спросила я, глядя в живую пустоту. – Там же ничего нет!

– Нет личности, но есть структура. Каркас, на котором держится протокол. Если мы найдем точку входа, точку, где программа внедрена в остатки собственной нейронной сети, то сможем попытаться не стереть ее, потому что это однозначно убьет Альберта, а перезаписать. Дадим команду на самоуничтожение программы и пробуждение спящих базовых инстинктов – самосохранения, страха, боли. Все, что делает человека человеком.

– Думаешь, это поможет? – спросила я. Кайл кивнул.

– Это вытолкнет чужеродную структуру. Он, возможно, не станет прежним принцем. Альберт может остаться растерянным травмированным ребенком в теле взрослого мужчины. Но он перестанет быть орудием убийства.

Это было безумием. Операция на тончайшем уровне, без подготовки, без инструментов, под угрозой разоблачения каждую секунду. Но это был единственный шанс – и для нас, и для Альберта.

– Я помогу, – сказала я без тени сомнения.

Доктор Дормер кивнул, и в его взгляде мелькнула горячая благодарность. Потом он подошел к охраннику, который стоял за дверью.

– Нам нужна полная тишина и сосредоточенность для диагностики. Закройте дверь и оставайтесь снаружи. Если кто-то подойдет – предупредите тремя стуками. Никого не впускайте без моего личного разрешения.

Охранник, смущенный авторитетом Кайла и явно не понимающий всей подоплеки, поколебался, но все-таки закрыл тяжелую дверь. Мы остались с принцем наедине.

Кайл вернулся к креслу и вынул из внутреннего кармана сюртука небольшой футляр. В нем обнаружились не хирургические инструменты, а несколько тонких серебряных игл и маленький, темный кристалл в медной оправе.

– Это резонатор, – пояснил доктор Дормер, устанавливая кристалл на лоб пленнику. – Он усилит любой, даже самый слабый сигнал его уцелевшей энергетической подписи. Тебе, Лина, нужно сделать самое сложное. Ты должна увидеть не демона, а схему. Как чертеж. Найди среди полного хаоса, ну или полного порядка разрушенной ауры точки, где есть хоть какая-то неравномерность. Где структура протокола соединяется с чем-то органическим, с остатками личности Альберта. Это будут наши точки входа.

Я подошла и, опустившись рядом с Альбертом на колени, положила руки на холодные безжизненные пальцы принца и закрыла глаза, с головой погружаясь в эту леденящую пустоту.

И постепенно, сквозь абсолютную черноту, я начала различать линии.

Это была ужасающе красивая и сложная структура, словно морозный узор на стекле или схема неведомой машины. Четкие геометрические линии серебристого света пронизывали энергетическое тело, создавая жесткий бездушный каркас.

Это и был протокол. Но в нескольких местах – в районе солнечного сплетения, у основания черепа и в самом сердце – эта идеальная решетка давала сбой. Там линии становились менее четкими и переплетались с чем-то тусклым, едва теплящимся, бурым, как старая кровь.

Вот они, остатки личности Альберта. Ошметки его собственной души, к которым чужеродная программа была привязана, как паразит к корням дерева.

– Вижу, – прошептала я. – Три узла. Солнечное сплетение, основание черепа, сердце. Там чужое срастается с тем, что осталось от Альберта.

– Идеально, – сказал Кайл. Он взял первую серебряную иглу. – Начинаем с самого защищенного – с сердца. Веди меня.

Это была операция в тысячу раз тоньше, чем с Отраженцем. Здесь нельзя было резать или разрывать. Нужно было ввести тончайший импульс – вибрацию признания, боли, страха – прямо в точку соединения, чтобы вызвать резонанс в остатках души и заставить их взбунтоваться против чужеродной структуры.

Я направляла доктора Дормера, мои пальцы дрожали от концентрации, а голова кружилась. Кайл вводил иглы с ювелирной точностью – не в плоть, а в энергетическое поле, следуя за моим внутренним взором. Каждое прикосновение заставляло тело в кресле слегка вздрагивать, но глаза оставались пустыми.

– Ну вот, теперь самое главное, – прошептал Кайл, когда все три иглы были на месте, образуя треугольник вокруг сердца в энергетическом теле. – Тебе нужно дать импульс, но не свой, а его собственный. Вызови из этих остатков хоть что-то. Какое-то воспоминание, боль или страх – все, что угодно. Представь, что ты зовешь спящего из очень глубокого сна.

Я собрала всю свою волю. Не пыталась проникнуть в Альберта – это было невозможно, а попробовала отозваться, как эхо. Я представила самое сильное чувство, которое знала – тот ужас быть вывернутой наизнанку и потерять себя. И направила этот образ, эту эмоциональную вибрацию не внутрь несчастного принца, а к тем самым бурым слабым точкам, которые я видела.

Сначала ничего не случилось. Потом одна из точек, у основания черепа, дрогнула, словно спящий во сне пошевелил пальцем. От нее побежала слабая рваная волна – не мысли, а чистого животного страха.

Принц боялся темноты и одиночества, словно ребенок.

– Есть контакт, – сдавленно сказал Кайл. Он коснулся пальцами кристалла на лбу Альберта, и тот засветился тусклым багровым светом. – Усиливаю резонанс.

Глава 18.2

Багровая волна, усиленная кристаллом, ударила в серебристую структуру протокола. Геометрические линии дрогнули. В их безупречной и безжалостной логике возник сбой. Это было похоже на зависание сложного механизма.

– Теперь солнечное сплетение, – скомандовал Кайл.

Я перенесла свое внимание на второй узел и снова послала импульс – на этот раз образ невыносимой глухой обиды на тех,