Ты меня бесишь - Екатерина Мордвинцева
— Ты рад? — спросила она.
— Рад, — ответил он, открывая глаза. — Хотя и боюсь. Всю жизнь бежал от этого, а теперь… теперь это моё. Наше.
— Наше, — повторила она.
Он сжал её руку.
— Я люблю тебя, Лира. Знаю, что сложно мне это даётся, но… я люблю. Сильнее, чем можно представить.
— Я знаю, — улыбнулась она. — Я чувствую.
Он усмехнулся.
— Это удобно. Не надо слов.
— Иногда слова тоже нужны, — сказала она. — Но не всегда.
В дверь постучали. Вошёл Маркус, за ним — Керн.
— Как пациент? — спросил старик.
— Жить буду, — буркнул Дэймон.
— Это хорошо, — кивнул Керн. — Потому что Совет не успокоится. Это была только разведка боем.
Все замолчали. Лира чувствовала, как напряжение снова заполняет комнату.
— Мы готовы, — твёрдо сказала она.
— Я знаю, — Керн посмотрел на неё с уважением. — Ты готова. Вы оба готовы. Но готовы ли ваши враги к тому, что вы теперь — одно целое?
Вопрос повис в воздухе. Ответа на него не знал никто.
* * *
Ночью, когда все разошлись, Лира лежала рядом с Дэймоном, прижимаясь к его здоровому боку. Связь пульсировала ровно, тепло, успокаивающе.
— Я никогда не думала, что такое возможно, — прошептала она. — Чувствовать кого-то так близко.
— Я тоже, — ответил он. — Но теперь… не представляю жизни без этого.
— А раньше представлял?
— Раньше я вообще не представлял жизни, — честно сказал он. — Просто существовал. Ты научила меня жить.
Она улыбнулась в темноте.
— Мы друг друга научили.
За окном шумел город, готовый к новым испытаниям. Но им было не страшно. Потому что теперь они были связаны не только клятвами и чувствами, но и той незримой нитью, которую не разорвать ни врагам, ни смерти.
Истинная пара. Навсегда.
Глава 22
Три дня прошло после нападения. Дэймон восстанавливался медленно, но верно — волчья регенерация делала своё дело, и уже к исходу вторых суток он мог сидеть в кровати, а к третьим — ходить по комнате, правда, всё ещё кривясь от боли в плече.
Лира не отходила от него. Кормила с ложечки, поила отварами, меняла повязки, и ворчала, когда он пытался встать раньше времени. Связь между ними пульсировала ровно и тепло, и Дэймон впервые в жизни наслаждался тем, что кто-то о нём заботится.
Но Лира думала о другом.
Прошлое не отпускало. Каждую ночь ей снилась старая стая, лица тех, кто её предал, смех Рихарда, равнодушные взгляды старейшин. Она просыпалась в холодном поту, и Дэймон, чувствуя её состояние по связи, прижимал к себе, гладил по голове, шептал что-то успокаивающее.
— Расскажи, — попросил он однажды утром, когда она снова вздрогнула во сне. — Что тебя мучает?
— Прошлое, — честно ответила Лира. — Оно не отпускает. Каждую ночь я вижу их. Рихарда, старейшин, тех, кто продал меня Крону.
— Они ответят, — твёрдо сказал Дэймон. — Как только я встану на ноги, мы поедем туда и…
— Нет, — перебила она. — Я сама.
Он замер.
— Что значит — сама?
— Это моё прошлое, Дэймон. Мне с ним разбираться. Ты не можешь всегда меня защищать. Я должна сама встретиться с ними. Сама доказать, что я не жертва. Сама наказать.
— Лира, — он сел на кровати, забыв о ране, — они убьют тебя. Их там десятки.
— Не убьют, — спокойно ответила она. — Во-первых, я теперь умею защищаться. Во-вторых, я возьму с собой несколько верных воинов. Маркус обещал помочь. В-третьих… — она посмотрела ему в глаза, — я должна это сделать. Для себя.
Он хотел возразить, но вдруг почувствовал по связи то, что делало споры бессмысленными. Её решимость. Её силу. Её право.
— Ты уверена? — спросил он глухо.
— Да.
Он молчал долго. Потом кивнул.
— Хорошо. Но если что-то пойдёт не так — я приду. Даже сквозь землю достану.
— Знаю, — улыбнулась она. — Я чувствую.
Сборы были недолгими. Маркус выделил пятерых лучших бойцов — тех, кто был предан лично Дэймону и не боялся идти в самое пекло. Райан, тот самый молодой волк, которого Лира спасла на охоте, вызвался первым.
— Я с вами, госпожа, — сказал он, глядя на неё с обожанием. — Куда угодно.
— Спасибо, Райан, — кивнула Лира. — Ты мне пригодишься.
Перед отъездом Дэймон долго смотрел на неё, сжимая здоровой рукой её ладонь.
— Береги себя, — сказал он. — Я буду чувствовать каждую твою боль. Не заставляй меня сходить с ума.
— Не буду, — пообещала она. — Я быстро. Туда и обратно.
Он поцеловал её — долго, отчаянно, будто прощаясь.
— Я люблю тебя, — прошептал он.
— Я знаю, — ответила она. — Я тоже.
Дорога до территории бывшей стаи Лиры заняла несколько часов. Чем ближе они подъезжали, тем мрачнее становились воспоминания. Вот здесь она собирала хворост для костра. Здесь её толкнул Клык, когда она не так быстро убралась с дороги. Здесь она пряталась от дождя под навесом, потому что в общую хижину изгоев не пускали.
— Госпожа, вы в порядке? — спросил Райан, заметив, как она сжала кулаки.
— В полном, — ответила Лира. — Просто вспоминаю.
Посёлок встретил их тишиной. Слишком тишиной. Лира включила дар и сразу увидела: они знают, что она едет. Спрятались, готовятся, ждут.
— Они внутри, — сказала она воинам. — В главном доме. Человек двадцать. Остальные разбежались.
— Атакуем? — спросил один из бойцов.
— Нет. Я войду одна.
— Госпожа!
— Я сказала — одна, — твёрдо повторила Лира. — Вы прикрываете входы, чтобы никто не сбежал. Внутрь не суйтесь, пока я не позову.
Она вышла из машины и направилась к старому зданию, где когда-то проходили собрания стаи. Сердце билось ровно, дар пульсировал в такт шагам. Она не боялась. Злость и решимость вытеснили страх.
Двери распахнулись, едва она коснулась ручки. Внутри, в полумраке, сидели те, кого она искала. Рихард — во главе стола, с наглой усмешкой на лице. Клык — рядом, поигрывая ножом. Старейшины — трясущиеся, но всё ещё пытающиеся сохранить достоинство. И несколько десятков волков помоложе — те, кто когда-то пинал её, плевал вслед, отбирал еду.
— Явилась, — протянул Рихард. — И даже прихвостней привела. Решила поиграть в королеву?
— Я пришла судить, — спокойно ответила Лира. — Тебя. И всех, кто участвовал в заговоре против меня.
Рихард рассмеялся. Смех подхватили другие.
— Судить? — переспросил Клык. — Кто ты такая, чтобы судить? Изгой, бездарность, которую альфа подобрал из жалости?
— Я — Волчица Судеб, — ответила Лира, и в её голосе зазвенела та сила, которую она обрела у Керна. — И я вижу всё. Вижу ваши ауры, полные лжи. Вижу ваши мысли, полные страха. Вижу ваши грехи, которые вы пытаетесь
