Хранить ее Душу - Опал Рейн
Паук. Почему именно паук?
Она не могла придумать более ужасающего сочетания, чем Демон и паук, а сейчас она находилась именно в его лапах.
Он унёс её глубже, в свою оплетённую паутиной территорию, пока не вывел к просвету, где висело огромное паучье гнездо, похожее на гамак. Оно парило над землёй, и он отнёс её в самый центр, уложив туда.
Затем существо начало взбираться по деревьям, ползти к кронам, пока его человеческая часть тела не повисла вниз и оно не оказалось в нормальном положении.
— Ты не так боишься, как другие, — сказало оно, закрывая глаза, когда его тело задрожало от восторга. Волоски на лапах поднялись и задребезжали, показывая Рее, насколько оно в экстазе от того, что заполучило её. — Но твой страх всё равно пахнет восхитительно, маленький кусочек.
Его язык прошёлся по лишённому губ лицу.
— Однако я хочу от тебя другого чувства.
Тело Реи ныло от стягивающей паутины. Она была изогнута в неестественной позе, потому что одна рука всё ещё была приклеена к лодыжке.
Оно наклонилось, протянув руки, и обхватило её лицо. Она не могла заговорить — рот был закрыт паутиной, но свободный нос тут же наполнился резким запахом гнили и разлагающихся тел, от которого желудок скрутило. Существо было слишком близко.
Оно провело носом по её щеке.
— Ты не станешь грустить ради меня? — прошептало оно. — Я люблю кислый вкус.
Рея сузила глаза в яростном взгляде, отказываясь дать ему хоть что-то из желаемого. Его челюсти быстро сомкнулись и разомкнулись, издавая резкий щёлкающий звук.
— Нет? — захихикало оно. — Неужели тебе некого оплакивать? Никого, кого ты хотела бы… увидеть?
Его голос исказился и эхом отозвался, когда тень легла на его лицо. Глаза Реи расширились, когда поверх его собственного проступило призрачное лицо. Знакомое.
Мама?
Светлые волосы заслонили его облик, а в её глазах — одни-единственные, голубые смотрели на нее умоляюще. Иллюзия была идеальной, в точности такой, какой Рея помнила свою настоящую мать.
— Почему? — спросило существо её голосом, и взгляд матери опустился, наполняя уши Реи. — Почему ты привела Демонов к нам?
Сердце болезненно сжалось. Она попыталась покачать головой, сказать «нет». Сказать ей «нет».
— Это всё твоя вина.
Голос матери звучал так убедительно, что Рея больше не видела ничего, кроме этого лица. Оно было слишком близко, заслоняя всё вокруг.
— Если бы не ты, мы были бы живы.
Нет!
Рея зажмурилась, чувствуя, как слёзы собираются под веками. Это Демон. Это не моя мать.
— Почему ты не смотришь на меня, Сладкая?
Сладкая. Так её называли только родители. Это не она. Не может быть.
Но как Демон смог создать это? Откуда он знал это имя?
— Ты не можешь смотреть на меня из-за того, что сделала? — продолжило оно, пока Рея тщетно извивалась в своих путах. — Ты убила нас, Рея.
Моё имя?
Она открыла глаза и увидела лицо матери, и оно было искажено болью и страданием.
— Ты позволила им сожрать нас. Ты привела их в наш дом по воле своей души. Ты притягиваешь Демонов, как дурное предзнаменование.
Это… это не моя вина.
Это не могло быть её виной. Быть вестницей бед не было правдой — это было лишь клеймо, которым её награждали испуганные люди.
— Ты убила нас!
Из её горла вырвался надрывный крик, прорвавшийся сквозь нос, когда слёзы наполнили глаза.
— Ты убила своего младшего брата!
Лицо изменилось. Перед ней появился маленький мальчик, не старше трёх лет. С каштановыми волосами, зелёными глазами и веснушчатым лицом, он сморщился, заливаясь плачем, слёзы катились по щекам.
— Больнo, Рея, — всхлипнул он. — Почему ты меня не защитила?
Я не хотела!
Она не хотела, чтобы они умерли, не хотела ничего не делать. Она слышала их крики, слышала, как они звали, как боролись, пока звуки разрываемой плоти, брызги крови и чавканье, с которым пили кровь и поедали органы, не заполнили ночь.
— Папа говорил, что ты всегда должна меня защищать. Но… но ты позволила им съесть меня.
Рея хотела закрыть уши, как делала в детстве, услышав его голос. Боль разлилась по груди, вина сжала горло. Рыдание вырвалось из неё, когда слёзы потекли из глаз, скользя по вискам и вплетаясь в волосы.
— Ты должна была защитить его! — взревел её отец, его лицо покраснело от ярости и гнева, когда его образ прорвался вперёд. Его короткая светло-русая борода щекотала ей нос, когда он нависал над ней. — Вместо этого ты принесла нам смерть! Твоя мать, твой брат, я. Мы умерли из-за тебя.
Прости! Прости меня. Мне так, так жаль!
— Помоги нам! — закричала её мать, и её лицо прорвалось следом.
— Рея! — рыдал Калеб.
— Жаль, что ты вообще родилась! — заорал отец.
— Больнo!
Их лица и голоса мелькали снова и снова, вгрызаясь в самую глубину её муки и воспоминаний о той ночи. Ночи, когда она не испытывала страха, но с тех пор навсегда несла в себе их утрату.
— Почему ты нас не любила? — спросила мать, её голос был полон слёз.
Но я любила!
Её метания усилились. Я любила их так сильно. Это всё моя вина. Они мертвы из-за меня. Я их убила.
И Рея расплачивалась за это всю оставшуюся жизнь. Изгоем. Позором. Тем, кого следует бояться. Одна. Совсем одна.
Она зажмурилась, рыдая, когда страх уступил место всепоглощающему горю, утрате и боли. Я так по ним всем скучаю.
Она больше никогда не поиграет со своим милым младшим братиком весной во дворе, где росли цветы, не увидит, как он из очаровательного малыша вырастет в красивого мужчину. Их дом стоял на отшибе, в опасном лесу, но её семья жила там поколениями — в безопасности и без вреда.
Пока не появилась Рея.
Я их убила!
Она почувствовала, как острие клыков скользнуло по её коже, как челюсти раскрылись над её лицом, наполняя её чувства зловонным дыханием, но она не могла открыть глаза или перестать плакать.
Я хочу свою семью. Я хочу снова обнять брата.
Она скучала по маминой еде и объятиям, по папиным сказкам на ночь, полным фантазии и надежды. По смеху семьи у очага. Она скучала по всему.
Почему это случилось именно со мной?!
Вонь внезапно исчезла, а следом уши наполнил треск и глухие удары — ломались сразу несколько веток. Этот звук заставил её распахнуть глаза, и сквозь
