Дом ведьмы в наследство - Жанна Лебедева
Призналась:
— До умелой ведьмы мне еще практиковаться и практиковаться.
В четыре руки (две руки и две лапы) работа пошла быстро. К полуночи все задуманные блюда были приготовлены, стол разобран и помыт, стулья принесены.
Настя полюбовалась вафельным тортом, на котором красовался узор из банановых колечек, янтарных кусочков консервированного персика и черных виноградин, порезанных пополам.
И безжалостно отрезала четверть.
Настасья Петровна даже за сердце схватилась.
— Даже гостей не дождались…
Настя успокоила ее:
— Ты — моя первая гостья. Ты ведь не сможешь со всеми днем прийти? Вот. Поэтому праздновать будем в два захода. Итак, приступим!
После этих слов четверть торта была разрезана на две неравные части, большая из которых отправилась на блюдце Настасьи Петровны.
— Балуешь ты меня, Анастасьюшка.
Курносый медвежий нос смешно задвигался, вбирая сладкий запах угощения. В Настину голову пришла очевидная мысль, которую она немедля озвучила:
— Можно нескромный вопрос задать?
— Задавай. М-ням-м-ням… — Ответ завершился красноречивым почавкиванием.
— А как ты ешь? Ты же…
Настасья Петровна дожевала кусок и пояснила, не дослушав:
— Не совсем так, как ты. Я вытягиваю из еды силу. Магию, пусть ее и совсем немного.
Настя кивнула:
— Допустим. — И продолжила разбираться в деталях происходящего: — Мы вот чай еще пили…
— Думаешь, он совсем без волшебства? — вопросом на вопрос ответила медведица.
Глянула хитро.
Настя подтвердила:
— Думаю.
— Магия, Анастасьюшка, она ведь не только в оживающих статуях и цветных искорках. Она в чувствах, в радости, в предвкушении, в тепле. И чай не нужен мне, чтобы напиться, а пирог — чтобы наесться. Я не голодаю — деревянная. А радость — она всех бодростью питает.
— Так я примерно и подумала, — обрадованно воскликнула Настя. — Кажется, я начинаю понимать, как эта ваша магия работает. — Исправилась: — Моя магия… И моя в том числе.
* * *
Следующий день, суббота, был полон странных подарков.
Гости пришли на обед, как Настя и приглашала. Еще вчера, по пути в супермаркет, она закинула всем, кого знала на Болотной, маленькие записочки с приглашениями.
«Приходите ко мне на день рожденья завтра (в субботу) в 12.00».
Первыми подошли Анна Михайловна с дочерью. Подарили аквариум с набором для выращивания «морских обезьянок». Вручая подарок, Анна Михайловна жутко смущалась и все время оправдывалась:
— Это Лелина идея. Если вобьет себе что-то в голову, спорить с ней уже невозможно.
Сама Леля была невероятно горда подарком. Торжественно сверкая глазами, она вручила Насте собственноручно нарисованную открытку с забавными зайцами и котами, танцующими на мячах. Руку с важным видом пожала — все серьезно!
Нина Валентиновна, появившаяся на пороге спустя пару минут, преподнесла вязаный коврик из собачьей шерсти со словами: «Пусть он греет твои ноги долгими зимними вечерами».
После нее подоспел Семен Семенович и гордо презентовал охотничий нож. Сказал загадочно, полушепотом: «От всяких там…»
Карик с Валей прийти не смогли — извинились и передали через Нину Валентиновну, что у них еще месяц назад были куплены билеты на экскурсию по Золотому Кольцу, на которую они год собирались. Подарок тоже передали — билет на лекцию-дегустацию о современном искусстве. На две персоны. Настя слабо представляла, как лекция может совмещаться с дегустацией, поэтому решила обязательно сходить и выяснить.
Роза опоздала из-за задержавшейся поставки. Настя переживала, что фея не приедет, но вскоре под окном загудел мотор, и знакомый фургончик припарковался у обочины.
— Это тебе! — На пол прихожей опустился ящик с набором акриловых красок. — Можно покрасить все. Хоть пол, хоть стены, хоть потолок. Поздравляю.
— Спасибо, проходи за стол.
Настя проводила починку к остальным.
Все в сборе.
Почти все.
Сергея Настя тоже пригласила, и он пообещал прийти.
Вечером…
А сейчас стол ломился от угощений. Салаты, нарезка, зелень. Сыр с плесенью. Торт — уже новый, утренний, вместо персиков — киви и ананас. Половину вчерашнего торта они с Настасьей Петровной ночью уговорили. Выставлять на стол жалкую половинку было как-то не комильфо.
А еще вино — белое и красное. И пусть счет на банковской карте был теперь изрядно потрепан, зато праздник удался на славу. В любом случае жить вечно на деньги, оставленные Яной Маровной, не получится. Настя твердо решила в ближайшее время найти работу. Какую-нибудь…
…для ведьмы.
Семен Семенович захватил с собой баночку соленых грибов и пузырек мутного самогона, от которого все отказались. Одна Настя из вежливости пригубила полглоточка, после чего сжевала полблюда маринованных корнишонов и кисленький лук из селедочной нарезки. Не помогло. Икала потом минут двадцать.
— Анастасия, а к вам уже приходили? — поинтересовалась Анна Михайловна.
— Кто? — не поняла Настя, теряясь в догадках.
— Ироды эти, застройщики, чтоб их… — еле сдержался от грубостей Семен Семенович.— Снести нас хотят и каланчей своих двадцатиэтажных натыкать тут…
— … без парковок и дворов, — согласилась с ним Нина Валентиновна, — с помойкой, плавно перетекающей в детскую площадку, ага.
— Он давно уже к нашим окраинам подбирается, — резюмировала печально Анна Михайловна.
Настя настороженно уточнила:
— Кто он?
— Парамонский.
— Зна-а-атный жулик и негодяй! Ух, я б ему… — забушевал старичок-сосед.
— Всем чиновникам взятки раздал и творит теперь, что ему вздумается. — Нина Валентиновна выдала про местного общего врага всю отвратительную подноготную. — Бандит настоящий.
Настя удивилась такому раскладу:
— А разве ваши дома не в частной собственности?
— В частной, — подтвердила Анна Михайловна. — Только Парамонский всеми правдами и неправдами пытается добиться, чтобы их посчитали самостроем. Поэтому мы сложа руки не сидим и подписи собираем.
— Фигня все эти ваши подписи! — встряла во взрослый разговор Лелька. — Общественность надо привлекать. Блогеров! Давайте Илье Льву видеообращение отправим. У него фонд сохранения деревянного зодчества…
— Да у него таких обращений, небось, миллион каждый день, Лель, — осадила девочку мать. — У Льва твоего.
Семен Семенович с ней согласился.
— Вот если б, девонька, Лев твой настоящий был, африканский, с клыками и когтями — то другое дело, а так… Эх, Анюта, будем мы с тобой, как Чапаев с Анкой-пулеметчицей от врагов отстреливаться. У меня в сарае под полом-то руж…
— Не нужно бросаться в крайности, — остановила соседа Анна Михайловна. — Для начала соберем подписи. Роза, а на вашу улицу, — обратилась она к починке,
