Дом призрения для бедных сирот - Лилия Орланд
На втором столике, у окна, стоял самовар, увенчанный заварочным чайником. Возле него как раз и возился Монт.
Услышав мои шаги, он оглянулся и удовлетворённо кивнул. Словно сомневался, что я решусь зайти.
— Садитесь, — Монт кивнул на диван, пока сам наполнял изящные фарфоровые чашки в форме цветов.
Подумав, я опустилась в кресло. То, что стояло ближе к выходу. Монт никак не прокомментировал мой выбор. Он поставил на столик две чайные пары, подвинув одну ко мне.
— Пейте чай, вы наверняка замёрзли, пока продумывали свой хитрый план.
— Какой план? — я напряглась, раздумывая, как Монт сумел догадаться о том, что я составляла план беседы с мэром.
— План проникновения в кабинет градоначальника, разве не это вы обдумывали, когда я вас застукал? — с тем же невинным выражением лица, которое меня ужасно раздражало, произнёс секретарь.
Я молча закатила глаза и взяла чашку. Комментировать его очередную шутку — значит, поддаться на провокацию. Именно этого Монт и ожидал. Поэтому я сделала глоток чая вместо ответа. И тут же почувствовала разочарование. Он оказался едва тёплым.
— Боюсь, чай подостыл, — когда не надо, Монт был очень чутким. — Варда, кухарка, давно ушла.
— Ничего страшного, — откликнулась с вежливой улыбкой, — я благодарна вам за заботу.
И сделала ещё глоток чая, стараясь изобразить радость. Хотя ужасно хотелось бы погреть руки о горячую чашку.
Монт окинул меня заинтересованным взглядом и кивнул каким-то своим мыслям.
— Я разожгу камин, — он прошёл за спинкой кресла, заставив меня обернуться.
Сзади действительно был настоящий камин. А я ведь, осматриваясь, приняла его за украшение интерьера. Впрочем, кабинет он несомненно украшал.
Облицованный белоснежным мрамором, с золочёным рельефным орнаментом, центром которого являются часы с золотыми стрелками. А невысокая решётка в виде танцующей пары, словно на мгновение разомкнувшей руки — истинное произведение искусства.
Над камином висел большой парадный портрет. Изображённый на нём мужчина в мундире был странным образом мне знаком.
С полминуты я разглядывала его, пытаясь узнать, но память не желала давать подсказки. И я переключилась на Монта.
Первый порыв — остановить его, сказав, что не замёрзла — я усмирила. Во-первых, действительно замёрзла, даже очень. А во-вторых, мне хотелось посмотреть, как секретарь станет возиться с растопкой. И дать ему пару язвительных советов.
Однако здесь мне не повезло. В камине уже были уложены сухие дрова, из-под которых проглядывала щепа и тонкие завитки бересты. Монту оставалось лишь чиркнуть длинной спичкой из большой коробки, и пламя с радостью занялось.
Я бросила взгляд на часы. Золочёные стрелки сближались у цифры два. Обед минул.
— Градоначальник точно придёт, или вы снова смеётесь надо мной? — я вернулась к насущному.
Мне ещё нужно купить провизии и вернуться засветло в приют. Если мэр ушёл домой, как и все остальные, пусть скажет сейчас, и прекратим уже это затянувшееся представление.
Монт тоже сделался серьёзен. Он отставил чашку, из которой, как и я, пил без особой охоты, делая маленькие редкие глотки.
— Расскажите сначала мне о вашей проблеме, а я передам градоначальнику слово в слово. Обещаю.
Я приняла это за признание. Значит, мэра сегодня не дождусь. Всё-таки Монт меня обманул и заманил в кабинет своего начальника. Моё чутье не подвело, предрекая подвох.
Снова всколыхнулась настороженность. Зачем он это сделал? Надеюсь, господин Монт не планирует какой-нибудь подлости? Я буду защищать свою честь!
Медленно, стараясь не делать резких движений, я переместила портфель на колени, открыла и нащупала пальцами карандаш.
— Предупреждаю сразу, — показала своё оружие мужчине, — если вы задумали недоброе, пожалеете.
Монт улыбнулся и выставил перед собой ладони, демонстрируя мирные намерения. А я сделала вид, что ему поверила, но карандаш из руки не выпустила.
— Хорошо, я всё расскажу вам.
Раз уж всё равно с градоначальником мне сегодня не встретиться, пусть будет его секретарь. Но прежде уточню ещё один вопрос:
— Почему все ушли?
— Короткий день, — Монт пожал плечами с таким видом, будто я спрашивала о чём-то само собой разумеющимся, — завтра ведь праздник.
— Точно, забыла, — я улыбнулась.
Ни о каком празднике я не знала. Но раз короткий день, значит, что-то значимое. Странно, что в приюте о нём даже не упоминали. Это я выясню. Как удачно я получила монету! Устрою своим воспитанникам полноценный праздник.
Воодушевлённая этой мыслью, я достала из портфеля документы.
— Меня зовут Аделаида Вестмар, я новая директриса дома призрения. Вот мой паспорт и назначение.
Я протянула бумаги Монту.
38
— Назначили наконец-то, — проговорил он, вчитываясь в документы.
— Назначили, — подтвердила я.
Дождалась, когда он ознакомится. Затем сверит описание в паспорте с моим лицом. Вместо того чтобы обидеться за недоверие, я обрадовалась такой дотошности. Раз отнёсся серьёзно, значит, не врёт. Действительно доложит.
Может, Монт и неплохой человек, но уж очень эта его склонность к шуточкам меня раздражала.
— Так, — он отложил мои бумаги, — я очень рад, что у дома призрения появился новый руководитель. Вы барышня настойчивая, ещё и находчивая. Вон даже в обход Потана пробрались сюда. Думаю, и с сиротами управитесь.
Я проигнорировала легкомысленный тон и протянула ему свой отчёт.
— Я нашла приют в ужасном состоянии. Дети голодают. Персонал разбежался, — каждое слово произносила медленно и чётко. Дождалась, когда Монт поднимет на меня удивлённый взгляд, и добавила: — Мой предшественник на протяжении многих месяцев обкрадывал сирот, учителей и воспитателей приюта. Мне известно, что накануне побега он вернулся с крупной суммой денег, обещал выплатить зарплату, но утром исчез, оставив детей на произвол судьбы.
Лицо секретаря вытянулось, приняв выражение, какого я прежде на нём не видела. Напряжённое и сосредоточенное.
Поглядев ещё некоторое время на меня и уверившись, что я не способна на глупые шуточки, как некоторые, он углубился в изучение отчёта.
39
До конца Монт не дочитал. Его хватило лишь до осенних закупок.
— Господин Прыгар недолго возглавлял дом призрения, но причин сомневаться в его компетентности у меня не возникало. Почему вы так
