Злая королева причиняет добро - Диана Дурман
– А чем вы питаетесь?
Фраза была скорее обращена к упырю, ведь за “охотой” кикиморы я, к сожалению, наблюдала не раз. Гнус, высунув из тени крыльев крючковатые пальцы, забавно сцепил их перед собой и только после этого вежливо ответил:
– Как получится. В основном делимся дичью: кому кровь, кому мясо, кому кости. А мрачникам – страх. Но они чаще всего разводят для этого мелких грызунов.
– Если бы не ваша метка, – дополнила Кара, скользнув взглядом по мохнатому затылку Гнуса, – мы бы и людей ловили. Уж больно они питательные.
Интересный факт. Судя по записям и оброненным ранее фразам, при Хильде у нечисти не было таких ограничений. Неужели фамильяры впитывают мою волю, а затем таким вот затейливым образом передают её слугам? Было бы неплохо.
– Глупые путники продолжают забредать сюда, – подхватил слова Клары Гнус. – Всё же не все, как ваш многоуважаемый гость, обладают магией и свободно обманывают наши инстинкты. Теперь любителями наживы лакомятся только дикие.
Меня позабавило то, как Гнус кривился, когда говорил об Элиасе. Но раз уж я не велела его трогать, все слуги слажено придерживались нейтралитета. И только главный упырь, имевший свои счёты с охотниками, позволял себе вот так выражать честное отношение к зачастившему гостю.
А вот слова о жестокости остальной, неприрученной моей магией нечисти, порядком расстроили меня. Всё же, как любому цивилизованному человеку, мне бы хотелось обойтись без кровопролития. Одно дело, когда это надо для защиты – в местных реалиях хватает сброда, чья жестокость даст фору любому гулю или упырю. Так что хотелось бы организовать защиту границ, но без фанатизма. А это значит: надо дать местной нечисти пищу.
Упоминание дичи натолкнуло меня на одну идею, которая стара, как часть быта первых постоянных поселения людей. Когда им не надо было кочевать с места на место, чтобы дать природе восполнить потраченные их голодом богатства.
– Вот как, – задумчиво протянула я, а затем предложила: – Тогда… что если организовать вам что-то вроде ферм? Например, с теми же кроликами – размножаются быстро, содержатся не так хлопотно, как крупный скот. Если что Элиас точно поможет с закупкой первых ушастиков. Домашние кролики мясистее. Но вашей помощи потребуется не меньше – такое обилие дичи привлечёт диких. Фермам нужно не только ваше терпение, вся выдержка, но и защита.
Гнус прикрыл глаза перепончатыми веками, чтобы скрыть вспыхнувшее там ликование. Зато его менее сдержанные сородичи, которые, оказывается, всё это время незаметно прислушивались, радостно запищали, переходя на ультразвук.
Пришлось срочно всех успокаивать и изгонять из “переговорной”. Только оставшись втроём, мы смогли продолжить разговор.
– За это можете не переживать, – решительно заверил Гнус, гордо выпячивая грудь с завидным меховым воротником. – Благодаря вашей метке, – когтистый палец указал на затылок – каждый ваш слуга стоит как минимум десятка диких! А с защитой от забвения нам не страшны схватки с ними!
Удивленно моргнув, я сразу поняла, что имел в виду упырь (сказывалось постепенное изучение записей ведьмы), и озвучила мысль вслух:
– Значит, пока мои фамильяры с вами, вы бессмертны.
– Что-то вроде того, – согласно ответил упырь, не забыв добавить: – Лишь ваша воля способна это изменить.
Теперь причина трепета слуг Хильды стала вполне понятна. Пока они исполняют роль её марионеток, им не страшна смерть, и они сильнее иных сородичей. Но стоит ведьме выйти из себя, как голова прислужников слетит раньше, чем те успеют понять, в чём они провинились. Вполне возможно, что невидимые нити шелковых гусениц по щелчку пальцев Злой Королевы могут стать осязаемы и крайне смертоносны.
Да уж, мне ещё изучать и изучать магию.
Тряхнув головой, чтобы избавиться от глупых мыслей – будто я собираюсь тут остаться, а потому мне нужны все знания ведьмы – излишне бодро спросила:
– Так как вам идея с фермой? Вы будете есть досыта, а неосторожные странники вам станут не нужны.
Спорить со мной и напоминать о б о льшей питательности человечины никто не стал. Уже то, что их мнением интересуются, и нечисти из склепа не нужно будет голодать, стало важнейшей деталью разговора.
Да, мне придётся насильно превратить их в нечто вроде веганов, но так я смогу сделать своих слуг менее опасными. После месяца (хотя, кажется, уже прошло больше времени) в окружении этих странных созданий я не могла относиться к ним как раньше. Как к монстрам, которым прямая дорога на тот свет. Ведь самым простым решением было бы избавиться от всех прямо перед тем, как вернуться в своё тело.
Что-то незаметно изменилось во мне за эти недели. Вчерашний ужас перед их когтистыми лапами и пустыми глазницами растворился, словно утренний туман. Теперь я видела, как Гнус бережно носит в мешочке обглоданные косточки какой-то мелкой дичи – сувениры от особо удачной охоты для своих "племянников". Как скелет-садовник украдкой поливает чертополох у входа чаще остальных трав – его "любимчик". Эти жуткие создания оказались... трогательно человечными в своей преданности.
Поэтому мне действительно захотелось им помочь. Попытаться улучшить жизнь не только бедных жителей Итэлла и других королевств, пострадавших от рук Хильды, но и помочь тёмным созданиям.
– Позволите дать совет, – заговорила молчавшая до этого Клара, прервав поток моих размышлений.
– Говори, – последовал мой ответ, на что кикимора осторожно сказала:
– Гули и мрачники походят на упырей своими стайными инстинктами. Назначьте им старшего, дав имя, и они станут сплоченнее, а значит послушнее.
– Хороший совет, спасибо, – не став отрицать пользы от такой инициативы я порядком смутила кикимору, но мои следующие слова полностью перевернули воодушевленный настрой служанки. – Кстати, Клара, я тут кое-что случайно узнала. У тебя есть семья?
Стоило это сказать, как лягушачья кожа кикиморы приобрела какой-то серовато-синий оттенок и моментально высохла. После этого Клара рухнула передо мной, как подкошенная. Её тело обмякло, разбитое страхом, а лапы, дрожавшие, как тростник на ветру, впились в сырую землю, оставляя за собой когтистые борозды.
Непроизвольно протянув руку, желая успокоить кикимору, я тут же остановилась – прикосновение сейчас могло стать последней каплей для существа, балансирующего между настоящим и забытьем.
«Она пахнет полынью и болотной тиной», – мелькнуло в моих мыслях, и я вдруг осознала, что это запах страха – горьковатый, с металлическим привкусом крови на языке.
