Медвежий капкан. Травница - Александра Неярова
Обняла ладонями колючие щеки воеводы, в глаза тёмные карие заглянула.
Переливался бликами в радужке янтарь – зверь внутри метался беспокойно.
Гложило что-то ещё мужчину.
О чëм и спросила потерявшись об нос Ивара своим и кратко поцеловав в губы, предлагая разделить сомнения со мной. Не чужие ведь друг другу стали.
Если бы я уже в тот момент прислушалась к трели тревожного звоночка, то могла бы предотвратить грядущее…
– Желанну помнишь? Она теперь вдовья невеста, жених её погиб, с обозом тем ехал. Святогор привез дочь обратно в свой дом, – начал Ивар, а я с трудом сглотнула, напряглась. Чуя неладное пятой точкой.
К чему он клонил?
– Вы вроде с ней неплохо ладили, пока она тут жила, дружны были. Присмотрела бы ты за ней, Тая. Нелегко девице здесь теперь придётся.
Меня как обухом по голове приложили.
Чего-чего?!
Дружны мы с этой змеёй были? Полная чушь!
– Князь принял её под свою защиту. Теперь она живёт в тереме, помогает княгине с делами, – продолжил ничего не подозревая Ивар, об мою ладонь потерся бородкой. – Изведут кумушки девку молодую с тенью вдовьей.
Я же заледенела внутри.
Вспомнила нашу встречу с Желанной на ярмарке, её колючий взгляд, полные ненависти слова. Она не простила того, что Ивар не ответил на её чувства.
Меня выбрал.
А он обнял меня крепче, и на мгновение весь мир перестал существовать. Были только мы, тепло очага и тихий шорох леса за окном. Но спокойствие это обманчиво. Желанна вернулась, и её появление не сулило ничего хорошего.
***
Дни тянулись медленно, словно кто-то невидимый затягивал их в тугую нить. Желанна важно прохаживалась по терему и двору, нос задирала, с высока смотрела, её влияние на княгиню росло с каждым днём.
Наблюдая за ней издалека, несмотря на просьбу Ивара, я замечала, как она умело плела интриги, направляла разговоры в нужное ей русло. И совершенно не выглядела несчастной от травли болтливых девок и замужних баб.
Не скорбела по погибшему жениху. Потому что была одержима другим.
– Сердце женщины – тёмная вода. Никогда не знаешь, что таится в её глубинах. Особенно когда в этой воде отражается отвергнутая любовь, – поделилась мудростью со мной бабка Гласинья, когда вчера поутру проходила за снадобьем от болей в спине.
И я была согласна с ней. Не знала чего ожидать от подлой соперницы.
Как-то я пыталась завести с Иваром разговор об Желанне.
Он тогда не заглядывал ко мне пару дней – с дружинниками разбирался с напавшими на обоз разбойниками, а по возвращении сразу навестил нас с Атреем.
– Что именно тебя тревожит, Тая? – спросил Ивар после того, как я сытно его накормила.
Я попросила мальчика позволить нам с воеводой наедине. Дождавшись пока Атрей выйдет, села за стол напротив, подбирая слова. Сердце билось часто, я боялась нарушить то тепло и светлые чувства между нами, но и молчать больше не могла.
– Желанна, она… ведёт себя странно. На ярмарке она говорила со мной с такой злобой, называла меня приблудной девкой, – начала я с осторожностью, – намекала, что ты никогда не будешь со мной.
Ивар нахмурился, но промолчал. Его пальцы чуть крепче сжали кружку с ягодным чаем, но он не перебивал. Я продолжила, пока решимость не иссякла:
– Я видела, как она смотрит на тебя. В её глазах нет скорби по погибшему жениху, только ревность и обида. Желанна хочет нас рассорить. Я боюсь, она может натворить бед.
Он вздохнул, отвёл взгляд к окну, за которым шумел ветер. В избе было тепло, но между нами словно пробежал холодок. Тогда я не придала этому значения, а следовало… Ивар уже стал отдаляться.
– Тая, – произнёс он наконец, взглянув на меня сурово исподлобья. – Желанна потеряла жениха. Ей тяжело. Она выросла в тереме, привыкла к определённому укладу, а теперь всё изменилось. Не стоит видеть в каждом её слове злой умысел.
Немыслимо! Он защищал её, а меня будто не слышал совсем. Я сжала кулаки под столом, стараясь не выдать, как ранят меня его аргументы.
– Разве ты не видишь, Ивар? Она озлоблена на весь мир, считает, что ты должен был выбрать её, а не меня.
– Я выбрал тебя. Мой зверь выбрал тебя, а не её, – перебил он. В карих глазах мужчины вспыхнул янтарный отблеск – медведь внутри него зашевелился, словно подтверждая сказанное. – Желанна для меня… ничего не значит, я всегда относился к ней как младшей сестре.
Я замерла, чувствуя, как внутри разгорается слабый огонёк надежды. Но тревога не уходила. Эта его заминка в ответе мне не понравилась.
– Тогда почему ты защищаешь её? Почему не видишь, что она может быть опасна?
Ивар с грохотом поставил кружку на стол, провёл рукой по коротким волосам на затылке. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тёмные круги, плечи осунулись. Кажется, я выбрала не очень удачный момент для объяснений.
Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Силой веды я ощущала, что он в нём шла борьба между долгом, осторожностью и чувствами.
– Я переживаю за тебя, Тая, но не хочу, чтобы ты видела врагов в каждом. Желанна никому не желает плохого. Она просто… обиженная жизнью девица, потерявшая всё. У неё остался лишь отец.
Я сглотнула, чувствуя, как в горле встал ком. В его словах была логика, но сердце подсказывало иное. Он не сказал, что любит меня, как прежде…
А Желанна не просто обижена – она одержима. И пока Ивар не увидит этого, она будет плести свои сети…
…Вздохнула, прижимая к груди рукоделие. Повинуясь душевному порыву я вышивала новенькую рубаху по кайме для Ивара.
На удивление мои пальцы ловко орудовали иглой, обережный узор красиво ложился на белоснежную ткань. Руки травницы помнили искусное дело, хоть я занималась этим впервые в жизни.
За вышивкой минуты незаметно складывались в часы. Мои мысли витали далеко отсюда, я вспоминала былую скучную жизнь. Выросла в детдоме, но ближе к тринадцати годам меня нашла и забрала к себе тетка Марина по линии отца. Как оказалось моя мать умерла при родах, а отец… не выдержал горя и спился, в итоге однажды соседи услышали мой плач и вызвали опеку. Так я попала в дом малютки. К тому моменту,
