Песнь Света о черничной весне - Кира Цитри

Селена зло вытерла ладонью щеку и ее тут же окрасило черной сажей. Вдруг она услышала позади себя шаги и зажмурилась. Ей вспомнилось, как прошлой осенью после жестких слов брата Ленар пришел ее утешить. Присел рядом, нежно коснулся щеки и заверил, что она теперь в безопасности, ведь он будет рядом не смотря ни на что. Ей его сейчас не хватало, словно он был для нее глотком воды для жаждущего. Волоски на лице встали дыбом, русые кудри колыхнулись от легкого ветерка, а потом она почувствовала нежное прикосновение к щеке. Втянув носом воздух, она разочарованно распахнула глаза. Пахло мерзким приторным медом! Ни намека на мускусный, сексуальный аромат кожи ее возлюбленного. Перед Богиней на коленях стоял незнакомый мужчина. Его черные как смоль волосы были короткострижены, на высоком лбу залегли мудрые складки, словно он был уже не молод, но и не стар, на загорелой золотистой коже выступили блестящие капельки пота, ведь на улице сегодня стояла духота, прямой нос с легкой горбинкой, острые, высокоподнятые скулы, на квадратном жестком подбородке с милой ямочкой была легкая щетина с хаотичными мазками проседи, худое телосложение, грудь обнимала рубашка глубокого синего цвета, расстегнутая на две пуговицы на груди и с закатанными рукавами, на ногах черные брюки с подтяжками и туфли, натертые до блеска. Взгляд Селены упал на его руку и наткнулся на широкий золотой перстень с обсидианом. Резко дернув щекой, Богиня отстранилась, а рука мужчины безвольно повисла в воздухе с зажатым в ладони белоснежным платком. Пушистые смоляные брови взметнулись в удивлении вверх. Он деликатно кашлянул, опустил ладонь и поднялся, поклонившись, а затем протянул платок и сказал:

— Простите, я не хотел напугать вас, Госпожа. У вас просто щека испачкана.

— Кто ты? — удивилась Селена.

Уголки полных губ дрогнули, он ответил:

— Мое имя Татум. Я пришел по велению Повелителя Хаоса. В замке случилась беда и он просит вас немедленно прийти на помощь.

Нахмурившись, Селена приняла из рук платок и провела им по щеке, а затем, почему-то смутившись, хотела вернуть назад, но прикусила губу и сказала:

— Слуги купят вам новый.

— Полно, Госпожа! Оставьте себе. — Он протянул ладонь и Селена вложила в нее пальцы. — Не против отправиться путями Хаоса?

Богиня выдернула руку, чем вновь вызвала удивление на лице Татума. Она сказала:

— Пожалуй, лучше я отправлюсь путями Порядка сама. Спасибо.

И, коснувшись нити Порядка, Селена испарилась. Татум еще пару минут стоял и наслаждался серебристыми искрами, переливающимися от солнца подобно алмазам, и ярким ароматом орхидей. Богиня два века жила и не помнила магию Хаоса. Неужто испугалась? Когда она коснулась его, руку Татума будто опалило огнем, под кожей прошелся ток. Красивая. Пожалуй, красивее женщины он не видел. Свободна ли? Или у него нет шансов? Едва улыбнувшись, Татум коснулся нити Хаоса и исчез. Удастся ли магу Тьмы растопить ледяное сердце Богини Порядка или оно так и не вытеснило образ русоволосого советника Повелителя?

Глава 9

Розовое море бушевало. Мощным потоком вода мчалась к песчаному берегу, но у самого края сбавляла темп и нежно ласкала его белоснежной пеной. Большой диск солнца медленно и величественно выплывал на небе. Карминно-красный шар протянул свои длинные лучи, точно для объятий и на первый луч плавно приземлился Бог Света, крепко держа в своей ладони руку Персефоны. Сердце девушки забилось чаще, голова закружилась, когда она посмотрела вниз. Втянув носом воздух, девушка ощутила сочный лимонный аромат, схожий с ее любимым тартом. Вода, и без того ярко-малиновая, окрасилась в алый, отражая на водной глади солнечные блики. Ветер мчал по лиловому небу белоснежные пушистые облака. Сладкой ватой они стелились на небесной глади и мчались все дальше, куда их гнал лимонный морской аромат.

— Невероятно! — восхищенно воскликнула Персефона. Ее тело охватил небывалый восторг, сродни с катанием с горки. Она резко повернулась к Богу, крепче сжимая его ладонь. На фарфоровом лице сияла широкая улыбка, а в небесных глазах больше не было льда. В гигантских черных зрачках Ниалл увидел себя: счастливого, сияющего, живого. Персефона потянула его за руку и громче воскликнула: — Посмотри, Ниалл, как это красиво!

Девушка отвернулась. Платиновые кудри качнулись вслед за хозяйкой, а ветер их растрепал во все стороны, нежным поцелуем коснулся лба, мазнул по полуоткрытым губам, пробежал меж сплетенных пальцев и толкнул Ниалла вперед. Он восторженно рассмеялся, запрокидывая голову назад и щуря лазурные глаза. Еще никого он не приводил в свое секретное место, не показывал величие природы, особенно магам Тьмы. А Персефону привел. Она как никто иной достойна силы Света и должна была с ней родиться. Он хотел показать ей как прекрасно встречать рассвет, будучи свободной. Он думал, стоило показать девушке жизнь с другой стороны, не той, где она вынуждена была бежать и жить в страхе от солдат Солнца, а той, где можно восхищаться минутами счастья от путешествия, ведь Безграничье прекрасно, и она откажется от идеи мести, забудет и простит.

— Красивая, — наклонившись, шепнул Бог.

— Природа? Да, очень! — спросила Персефона и обернулась посмотреть на Ниалла.

— И она тоже.

Девушка отчего-то смутилась. Щек коснулся легкий румянец. Чтобы скрыть его за копной волос, она наклонилась вниз, смотря как поднимаются волны, как радостно выпрыгивают дельфины необычного темно-желтого окраса, похожего на сердцевину ромашки. Животные счастливо закричали, один выпрыгнул ввысь, будто захотел взлететь, перевернулся в воздухе и спикировал вниз, поднимая от себя малиновые брызги. Чайки стайками выискивали добычу, а деревья потянули зеленые листья навстречу проснувшемуся солнцу.

— Хочешь поплавать? — предложил Ниалл.

Персефона повернула голову, вскинула брови, всматриваясь в абсолютно серьезное лицо Повелителя.

— Хочу, — кивнула она. — Только у меня купальника нет.

Бог отмахнулся, щелкнул пальцами и вот они уже не стояли на солнечном луче, а оказались на берегу. Горячий песок приятно согрел замерзшие ступни. Еще на выходе из пещеры Ниалл залечил Персефоне рану и сжег ее сапоги. А сейчас она босыми ступнями разрыхляла горячий песок, зарываясь все глубже. Скинув рюкзак, Повелитель достал из него помятую рубашку голубого цвета и протянул Персефоне.

—