Невеста для инквизитора - Маша Ловыгина

— Но мы же собирались вместе пойти... - насупился мальчишка.

— Мне так-то тоже домой пора, — пробасил Петер. — Мать сказала, чтобы я к обеду был дома.

— Маменькин сыночек! — передразнил его Ян.

— А ты дедов внучочек, — не остался в долгу Петер.

Верушка улыбалась, хотя на душе у нее скребли кошки. Что-то витало в воздухе. Она так явственно это чувствовала, что все время оглядывалась в поисках источника этой опасности.

— Я должна сама, понимаешь? — тихо сказала она Яну. Потому что знала, он поймет.

Обхватив его липкую ладонь, Верушка прижалась к его горячей, пахнущей молодым щенком, щеке.

— Ты ведь вернешься? — спросил он и шмыгнул носом. — Когда-нибудь?

— Я ухожу, чтобы вернуться. Когда-нибудь.

Ей хотелось добавить, что рядом с ней что-то происходит сейчас. Нехорошее. И что внутри нее самой тоже растет что-то тревожное и пугающее. То, что меняет ее. И она не знает, какой станет совсем скоро.

Оставив мальчишек посреди улицы, Верушка пошла дальше. Очень быстро, чтобы поскорее добраться до "Берлоги", но не бегом, чтобы не выделяться из толпы. Она должна была слиться с окружающим миром, притвориться обычным человеком, не смотреть никому в глаза и ни о чем никого не спрашивать. Просто идти туда, куда ведут ноги.

* * *

Клим жадно втянул в себя теплый воздух, моментально ощутив легкий сладкий аромат. Золотисто-розовая дымка рассеивалась прямо на глазах, но она уже успела осесть на его губах и пропитала сознание.

Он упустил ее.

Следовало признать это, но странное дело — сейчас его не душила злоба, хоть все чувства и обострились, как всегда, когда в поле зрения попадала ведьма. Они хитры и опасны, и разгадать их помыслы невозможно. Однако, когда ты уже знаешь одну их них на "вкус", найти ее уже не так сложно. А он будет искать и обязательно найдет.

Клим вышел из магазина и снова глубоко вдохнул. То, что невидимо и неосязаемо для других, для него имело цвет и запах. Следовать за этим золотисто-розовым ароматом было куда как приятнее, чем за запахом гнили или сырости. Разумеется, он не обольщался. Просто шел, будто ищейка, влекомый инстинктами, и не видел ничего вокруг, кроме мерцающих розовых всплесков, еще витающих в дневном мареве.

Двое мальчишек, тех самых, с одним из которых он столкнулся рядом с магазином, неслись ему навстречу. Теперь они не смеялись, а лишь переглядывались меж собой, ведя молчаливую беседу. Клим проводил их внимательным взглядом, потому что на миг ему показалось, что розовый шлейф тянется и за ними, но затем пошел быстрее, глядя прямо перед собой.

* * *

Верушка открыла дверь "Берлоги" и сразу же бросилась к стойке.

— Тата, здравствуй!

— Ого, какие гости. — Тата Лис отвлеклась от протирки бокалов и приподняла левую бровь.

— Скажи, мне никто не звонил?

— Нет, — качнула головой рыжая.

— А могу я еще раз... пожалуйста! — Верушка сложила руки в молитвенном жесте. — Мне очень надо! Понимаешь, у Волонцов связь запрещена, а по дороге сюда, как назло, не встретила ни одного таксофона! А мне нужно обязательно дозвониться до моего жениха. Он живет в Костовице и должен за мной приехать...

— В Костовице? — уточнила Тата.

— Да!

Рыжая сложила ладони и подергала ими, будто готовилась бросить кости на стол. Затем, схватила телефон и, положив его на стойку, быстро спросила:

— Правда, что в Костовице изловили всех ведьм?

Верушка вздрогнула. Ее палец завис над клавиатурой, а она сама, приоткрыв рот, стояла и смотрела на девушку.

— Говорят, их привезли в Родняну. Это значит, что отсюда они уже никогда не выйдут.

Свет от ламп скользил по белому в веснушках лицу Таты и отражался в ее глазах красноватым огнем.

— Их уничтожат, как и всех, кто попадает в подвалы инквизиции.

Верушка совершенно растерялась от этой информации. Подумать только, где-то там, в Костовице, были такие же ведьмы, а она ни сном, ни духом...

— Ты ведь не замешана ни в чем таком? — сощурила лисьи глаза рыжая. — Мне проблемы ни к чему.

— Нет... — Верушка стиснула телефон, будто боялась, что его отберут. Набрав необходимый номер, она мысленно взмолилась, чтобы Стась взял трубку.

Когда на другом конце длинные гудки сменились щелчком и раздался его голос, она едва не задохнулась от дикого волнения.

— Стась, милый, это я! Ты прости, что так получилось! Я все объясню! Твоя мать, она...

— Чертова ты ведьма! — крикнул Стась так громко, что его услышала даже Тата. — Не смей ко мне приближаться, поняла? Ни ко мне, ни к моей семье!

— Стась... - прохрипела Верушка. — Стась, пожалуйста... Я не виновата... Стась... - она продолжала называть его по имени даже тогда, когда в трубке зазвучали короткие гудки.

Звякнули стаканы.

— Лучше бы тебе уйти отсюда, — посоветовала рыжая, нервно покусывая большой палец. — Я никому не скажу, что ты была здесь. Но тебе лучше уйти.

Верушка положила телефон и на негнущихся ногах вышла из кафе. Ее мутило и выворачивало, хотелось рыдать, но что-то мешало, давило в груди, вырывая с кровью саднящее сердце. Не глядя, она остановилась на краю тротуара у проезжей части и теперь тупо смотрела на пыльный газон, пытаясь осознать все, что только что произошло.

Он бросил ее. Назвал чертовой ведьмой. Стась ее ненавидит. Потому что она чертова ведьма...

Верушка глухо застонала, не заботясь о том, что ее могут услышать. Ее боль была так велика, что казалось, из глаз сейчас потекут не слезы, а посыпятся раскаленные угли. Она вскинула лицо к небу и дико закричала:

— Не могу больше! Не могу!!!

И в этот самый момент раздался оглушительный громовой раскат. Первые тяжелые капли упали на ее кожу и смешались со слезами.

По тротуару бежали и перекрикивались люди, радуясь первому за долгое время дождю. Взгляд Верушки метался от одного к другому, словно взывая о помощи, но она знала, что всем им сейчас не до нее. Ливень, благодатный ливень, вот что им было нужно. А ей...

Среди всей этой сутолоки и брызг она вдруг увидела мужчину, который стоял посреди человеческого и природного безумия и смотрел прямо на нее.

— Главный инквизитор... - в ужасе произнесла она и провела ладонью по влажной щеке. Ресницы ее слиплись, волосы повисли, а футболка стала совершенно мокрой.

Он сделал шаг вперед. Она отступила.

— Я приказываю тебе остановиться, — ударило ее по ушам.

Верушка не слышала его голос, с такого расстояния она и не могла бы его услышать, но его губы шевелились, а в ее голове отчетливо звучал приказ.