Забытое желание дракона - Элина Амори
Глава 3. Аяна
Яна
Я сидела в снегу, притаившись после своего нелепого крика, пройдя все пять стадий принятия за минуту от отрицания до покорности. Потому что времени попросту больше не было. По ощущениям на улице не меньше пятнадцати градусов мороза, а на мне ни шубы, ни варежек.
И не тратя время, я поползла. Вернее, перемещалась перебежками от дерева к дереву в сторону желтеющего на темном небе зарева. Как бывает от далекого города.
Только вот холод был собачий. Он пробирал сквозь тонкий свитер, сквозь кожу, прямо в кости. Я сжалась под низко опущенными лапами огромной ели. Здесь, в сугробе, не так дуло. Здесь можно было согреться. Или замерзнуть окончательно.
Моя гирлянда на батарейках давала ничтожно мало тепла, скорее это походило на издевательство. Но я не выбросила ее. В кромешной тьме зимнего леса эти разноцветные огоньки были единственным напоминанием, что я еще жива и не сошла с ума.
Кошмар. Я просто замерзну здесь, и все. Не доберусь до людей.
Сидеть было нельзя. Но и двигаться сил уже не оставалось. Меня начало неодолимо клонить в сон. Теплый, губительный, манящий.
— Нет, — прошептала я себе сипло. — Спать нельзя. Это смерть.
И тут, сквозь редкие стволы, в отблесках лунного света я увидела впереди нечто. Белесое, угловатое, медленно бредущее. Чудовище, напоминающее ожившего мертвеца.
Сердце екнуло и замерло. Но я не успела даже испугаться по-настоящему — с правой стороны донеслись другие звуки. Тяжелые, уверенные, скрипящие по насту шаги.
Я сжалась еще сильнее, пытаясь унять дрожь. Медведь? Йети?
— Эй! Есть тут кто? — раздался раскатистый мужской голос, грубый от мороза.
Я подскочила раньше, чем подумала. Опасный незнакомец или нет — сейчас его главным достоинством было то, что он не был белесым чудовищем. И уж точно не огромным белым медведем, о котором так красочно рассказывали в передачах про выживание.
Да, он не был медведем. Но, увидев его, я тут же юркнула обратно. Мужчина был исполинского роста, с широкими плечами, закутанными в меха. Из-за спины торчала рукоять… меча? Топора? В полутьме трудно было разобрать.
Что теперь? Меня сожгут на костре как ведьму?
Прятаться было уже бессмысленно. Он, должно быть, заметил мелькнувший среди деревьев разноцветные огоньки гирлянды. Да и куда бежать? Как? У меня не было ни сил, ни шансов.
Я просто сдалась, сжалась в комок и начала беззвучно шептать молитву — не знаю каким богам, здешним, своим, лишь бы они послали хоть каплю милосердия. Пусть этот человек окажется добрым. Пусть мне повезет. Я судорожно сжимала в заледеневших пальцах тот самый злополучный клочок бумаги.
— Ты… Что тут сидишь? — низкий, как подземный гул, голос прозвучал прямо надо мной. — Да еще и раздетая!
Тень наклонилась, и я вдохнула запах снега, древесного дыма и просто живого тепла. Мужчина присел на корточки, его огромные руки, грубые и теплые, вдруг схватили мои ледяные пальцы.
И у меня сдали нервы. Вся собранность, весь страх перед незнакомцем рухнули перед лицом более древнего ужаса — ужаса одиночества и ледяной смерти.
— Там… там какие-то монстры! — выдохнула я и подалась к нему, схватившись за его подбитый мехом плащ. — Я увидела… белое, оно ходит! Не бросайте меня пожалуйста!
Он не дал договорить. Его лицо, грубое и недовольное, вдруг стало сосредоточенным.
— Тихо, — коротко бросил он, высвобождая руки.
А потом, одним движением, подхватил меня на руки и прижал к своей широкой груди. Тепло от него исходило как от печки.
— Идем. А то околеешь тут.
Он внес меня в бревенчатый дом, в просторную прихожую, с высокими потолками из темных бревен. В центре пылал очаг, отбрасывая на стены гигантские, пляшущие тени. Воздух пах дымом, смолой, сушеными травами и чем-то еще — теплой кожей и деревом.
— Сиди, — бросил он, опуская меня на широкую лавку, застеленную бурой большой шкурой. — Не шевелись.
Он отошел. А я смогла рассмотреть его получше. Огромный, действительно. Плечи, казалось, заполняли половину помещения. Темные, почти черные волосы, собранные у затылка в небрежный пучок, открывали суровое, загорелое лицо с резкими скулами и упрямым подбородком.
Он двигался с тихой, хищной грацией, совершенно не свойственной его габаритам. Скинул кожаный тулуп, под которым оказалась простая льняная рубаха и принялся нагревать в котелке над огнем камина молоко.
Я сидела, обняв себя руками, и тряслась. Теперь уже не только от холода — от шока, от свалившейся на голову нереальности. Слезы текли по щекам сами, тихо и настойчиво. Он заметил. Бросил на меня тяжелый взгляд, нахмурился, но ничего не сказал. Просто налил молоко в глиняную кружку, щедро положил туда ложку густого, янтарного меда и сунул мне в руки.
— Пей.
Голос по-прежнему звучал грубо, но без угрозы. Я послушалась. Сладкое, обжигающее тепло разлилось по горлу, по желудку, стало медленно оттаивать что-то внутри. Дрожь понемногу отступала, сменяясь слабостью.
Пока я пила, он принес еще большой, грубый, но невероятно теплый шерстяной плед, пахнущий дымом. Накинул мне на плечи поверх шкуры, обернул, словно куклу.
— Что это? — спросил он, заметив мою записку.
Он замер. Его лицо на мгновение исказилось недоумением, потом растерянностью. Он медленно, вынул записку из моих окоченевших пальцев.
Развернул.
Он долго смотрел на пожелтевшую бумагу, будто не веря глазам.
— Откуда это у тебя? — Он поднял на меня голову.
— Я… — голос мой дрожал. Я превратилась в привычный кирпич. Меня это ужасно злило, но я не в силах была побороть робость. — В торговом центре. Был «Тайный Санта»… Мне предложили вытянуть чужое желание, чтобы исполнить. Я вытянула… вот это. Потом попала в лес.
Он слушал, не двигаясь, казалось, даже не дыша.
— «Тайный Санта», — повторил он без интонации. — И это желание… тебе просто
дали
?
Я кивнула, чувствуя, как глупо звучит моя история. Он сжал записку в кулаке, и бумага хрустнула. Потом он, не глядя, сунул ее в карман.
— Какая-то шутка, — произнес он отрывисто, отворачиваясь к огню камина. — Или колдовство. Только дураки верят в такие вещи.
Он стоял, уставившись в пламя, будто видел в нем нечто, недоступное мне.
— Как тебя зовут?
— А… Яна… — пролепетала я, осознав наконец в полной мере, в какой ситуации нахожусь. Незнакомый здоровенный мужик подобрал меня в лесу и принес в свое жилище. Судя
