Забытое желание дракона - Элина Амори
Если раньше это была пустая болтовня, то в этом году пропало трое. Все — молодые, здоровые, только вступившие в брачный возраст. Дело, конечно, скверное, но я-то тут при чем?
Я продолжал заниматься тем, чем занимался много лет: патрулировал границы и не давал магическим тварям прорываться к местным.
— Хорн! Эй, Хорн! — донесся снаружи хриплый оклик и знакомое шарканье по снегу.
Дверь распахнулась, впустив морозный воздух и деда Севраса. Подслеповатый, сгорбленный, в вытертом полушубке, он ввалился внутрь, прижимая к груди небольшой сундучок.
— Смотри, что в старом сарае откопал, это точно твое, — пробурчал он, поставив на лавочку у входа находку. — Ладно, я пошел. До завтра.
— Бывай, — кивнул я.
Севрас был одним из немногих, кто не пялился на меня как на чудовище. Может, оттого, что почти не видел, а может — по природной мудрости.
Я отложил занятие с деревом, поднялся и подошел к скамье. Взял небольшой сундук и поставил на стол. Я узнал его. Подарок матери на мое совершеннолетие — «важные атрибуты будущего аристократа», как она говорила.
Я усмехнулся. Внутри дорогая обсидиановая ручка с позолотой, толстый кожаный дневник… изумрудные запонки и свернутая в трубочку записка. Ничего из этого мне так и не пригодилось. Моя «супруга», покойная герцогиня Лиавин, взяла меня в мужья отнюдь не для светских раутов и придворных интриг.
Мои родители были обнищавшими баронами. Ни слуг, ни приличной одежды — только титул да разваливающееся поместье. Отец сокрушался, что у него нет ничего кроме двух болезненных дочек. Даже сына нет — потому что в его роду отродясь не водились драконы, а значит, я был «нагулянным». Мать не признавалась, но закатывала истерики при каждом намеке на ее измену. В общем, отец меня откровенно недолюбливал, но побаивался. Открытую неприязнь заменял ледяным презрением.
Зато он расцвел, когда пришло предложение о моем браке. Не невеста — мечта. Герцогиня, владелица рудников и золотых приисков, вхожая в ближний круг короля. Вдова, двое взрослых сыновей. Единственная загвоздка — на момент свадьбы ей было пятьдесят семь.
Я до сих пор помню блаженную улыбку отца, задумчивое лицо матери и собственный животный ужас. Я был зеленым юнцом, все еще грезившим о большой любви и упорно тренировавшимся, чтобы поступить на королевскую службу и заслужить в будущем благосклонность хорошенькой дамы. Мою драконью сущность тщательно скрывали, так что пробиваться предстояло лишь умом и физической силой. Но доучиться мне не дали — герцогиня забрала меня в столицу.
Мать утешала, мол, в таком возрасте женщинам уже ничего не хочется, а я нужен для статуса. Будет, дескать, закрывать глаза на мои шашни с фрейлинами. Звучало как благотворительность, а в нее я никогда не верил.
И оказался прав. Мадам оказалась не просто властной — она была порочной, циничной и расчетливой. Женила она меня на себе с одной целью: намечалась война, и каждый знатный дом обязан был выставить представителя. Сыновей, которые были даже старше меня, она, разумеется, берегла. А мальчишка из нищей семьи в роли мужа сгодился как нельзя лучше.
Оглядываясь сейчас на семнадцать лет назад, я думаю: не все было так уж плохо. Опытная, пусть и немолодая женщина, вытрясла из меня юношеский идеализм и научила многому. Не только в постели — хотя эти «уроки» я бы с радостью вычеркнул из памяти даже сейчас.
Но тогда для меня это стало катастрофой. Особенно в первую брачную ночь. Она пригрозила: откажусь исполнять супружеский долг — моя семья обязана будет выплатить умопомрачительную компенсацию. Для них это означало полный крах. Я не питал к родителям особой благодарности за подстроенную кабалу, но и смерти им не желал. Да и сестры были точно не виноваты.
Так что, глотая беззвучные слезы ярости и зажмуриваясь от отвращения, я «познал таинство любви» с законной супругой. А утром, в приступе глухого отчаяния, написал на клочке бумаги свое желание к зимнему празднику Диверии.
«Хочу молодую красивую жену».
И спрятал эту глупую, наивную записку в подаренный матерью сундук.
Потом были два года сжатых курсов, изнурительных тренировок — и меня отправили на тот самый, заведомо гибельный фронт, где я должен был героически сложить голову и принести очередные регалии семье герцогини.
Но я — дракон, убить меня не так просто. Там, вопреки собственному желанию, во мне проснулась сила. Я выжил.
Однако возвращаться было некуда. Я улетел на Север, подальше от жрецов Диверии и их законов. Они знали о моем существовании, но добираться сюда было хлопотно и опасно. А здесь я приносил пользу — отгонял от поселений магических тварей, что расплодились в отсутствие былых магов-защитников.
По слухам, моя жена умерла три года назад и даже оставила какое-то наследство. Но чтобы получить его, требовалось явиться в Авилон. А это — последнее место, куда стоит соваться дракону. Оплот Диверии, вотчина самого Преподобного и его Святейшего Десницы. Появлюсь там — и мне не жить. Они умеют убивать даже драконов.
В целом тут мне жилось неплохо. Спокойно. Размеренно. До последнего времени. Иногда выбирался с немногими товарищами в ближайший городишко, где, скрываясь под маской, выпивал с ними и на время забывался в компании местных красоток. Жизнь текла медленно, однообразно и… пусто.
Сундук из прошлого всколыхнул забытые чувства.
— «Хочу молодую красивую жену»? — я усмехнулся, беря пожелтевший листок.
Вышел из домишка. Мороз окреп, ночь стояла ясная и тихая, небо усыпала звездная крошка. В окнах домов светились огни — готовились к зимнему празднику Диверии, символу обновления. Тесному семейному празднику. Мне же встречать его было не с кем. Зато будет кому стоять на страже их покоя.
Я зажал записку между пальцев, выпустил в нее тонкую струйку магии. Бумага мгновенно покрылась инеем, стала хрупкой, как лед. Сжал кулак и рассыпал на тысячи ледяных искр, бросив их в темный воздух. Они сверкнули и исчезли, будто и не было.
Не будет у меня никогда жены. Тем более — молодой и красивой. Я последний дракон в этих землях, чье имя обросло такой чудовищной репутацией, что вряд ли кто-то из девушек решится даже чаю со мной выпить.
И в тот же миг с лесной опушки донесся вскрик.
