Экономка в дар дракону - Екатерина Стрелецкая

— Зачем тебе это всё нужно? Хочешь выслужиться перед господином Беантаном?

— Нет, — я спокойно положила сорочки на тумбочку, разворачивая верхнюю. Лорна хоть порядком и высохла, но даже сквозь очертания силуэта через одеяло, было заметно, что в своё время она была, что называется, кровь с молоком. Широка в плечах и бёдрах, я бы сказала, крута, как говорили в деревне. Поэтому немудрено, что одной Илзе даже при её габаритах было не справиться с купанием Лорны.

— Это что это? Мужское исподнее⁈ — закрутила головой женщина, пытаясь рассмотреть, чем я занимаюсь.

— Надо же вас во что-то переодеть после купания, а более подходящих вещей на смену я не нашла. Да, мужская, но достаточно длинная. Под одеялом всё равно будет не видно.

— Ты специально издеваешься надо мной! Над немощной старухой! Пользуешься тем, что я не могу дать тебе достойный отпор! Я пожалуюсь господину Беантану! — в голосе Лорны послышалась дрожь, а из прозрачных глаз брызнули слёзы.

О, как же мне это знакомо! Сперва проявление боевого пыла, а потом упивание жалостью к самой себе и желание вызвать сочувствие у окружающих, давя на эмоции. Я обошла кровать так, чтобы меня нельзя было ухватить за край платья, не забыв мысленно поблагодарить Тагарда, что он уехал из замка и сейчас не примчится на защиту любимой няни.

— Жалуйтесь. Вот вставайте и идите жаловаться. Прямо сейчас. Только хочу предупредить, что сейчас вашего воспитанника нет на месте, а когда вернётся — никто не знает. Так что длительная прогулка по замку вам гарантирована.

— Да ты точно меня со свету сжить хочешь, девчонка! — продолжая рыдать, гордо вскинула голову Лорна. — Я всё расскажу! Про все твои издевательства и насмешки!

Так, вторая часть Мерлезонского балета: концентрация жалости и угрозы. Чувствую, скоро третья наступит: отрицание, а затем смирение.

— Я над вами ни разу не усмехнулась и не оскорбила, наоборот, обращаюсь с уважением и искренне хочу помочь.

— Ты меня отправила к господину Беантану! А я почти не встаю!

— Вот это плохо. Чем больше лежите, тем сильнее дряхлеют мышцы. Гораздо быстрее, чем от возраста. Он здесь как раз таки совсем ни при чём. Проблема в лени и жалости к самой себе. Рано вы себя со счетов списали, Лорна, лорд Тагард будет вами недоволен.

— Да я ходить не могу!

Я сдёрнула одеяло и посмотрела, как заёрзали пятки, лишившись укрытия. Уже хорошо, подвижность есть, а остальное, при должном уходе — дело времени.

— Лорна, вы у меня не только ходить, вы у меня бегать будете! Не сразу, но да. Я так просто от вас не отстану.

Лорна шмыгнула носом, а затем скрестила руки на груди, выпятив подбородок и надув губы:

— Я не буду мыться!

От двери донёсся довольный смешок:

— Встретились две несгибаемые.

— Ну ты хотя бы ей скажи, Илза! Нельзя так со мной… — взмолилась Лорна, моментально переключившись на кухарку и найдя в ней свою новую жертву для манипуляций жалостью.

— Прости, Лорна, но сегодня я тебя не поддержу.

Разговаривать спиной я как-то не привыкла, поэтому встала немного полубоком, чтобы видеть обеих женщин.

— Илза, вы слышали весь разговор?

— Абсолютно. Подслушивать не имею привычки, но войти раньше не решилась, чтобы не помешать, а потом вы обе уже не обратили на меня никакого внимания.

— Так даже проще будет. Что думаете: оставим Лорну как есть, поддавшись на её уговоры или всё-таки доведём дело до конца?

— Это и так сразу было ясно: приведём эти мощи в порядок, а там, глядишь, они и оживут. До сегодняшнего дня я одна с ней колотилась, даже внучка родная к ней не захаживает, а тут такая подмога…

— Внучка? — я посмотрела на внезапно притихшую Лорну, а потом перевела взгляд снова на Илзу. — А кто её внучка? Кто-то из служанок замка?

— Так Фенелла. Гонору у неё немерено, считает, что не с руки ей с бабкой возиться. Отжила уже своё, незачем на неё своё время и здоровье тратить, — не моргнув даже глазом, «заложила» непочтительную внучку Илза.

После таких слов у меня челюсти сжались от негодования. Никогда не понимала и не пойму таких людей. У нас в семье было принято «дохаживать» стариков, не бросая на произвол судьбы из-за их немощности или болезни. Даже бабушку по отцу отправили в частный пансионат, когда ту накрыла внезапно деменция и она стала опасна не только для окружающих, но и для самой себя: сбегала из дома, добиралась до спрятанных ножей и острых предметов, изрезала стены, гоняясь за призрачными вредителями. Мы честно сидели с ней круглосуточно, но даже ни на минуту не могли оставить без внимания, отлучившись в тот же туалет, чтобы она чего-нибудь не вытворила. Как же нас осуждала родня! Но потратив просто безумные деньги, не только сумели определить её в приличное место с медицинским уходом, но и найти психиатра, обследовавшего её как следует и прописавшего препараты, вернувшие ей, не побоюсь этого слова, человеческий облик. Видя, как к ней относимся, часто навещаем и проводим с ней по возможности время, старшая медсестра даже шепнула мне, как оформить по государственной программе к ним, а не вбухивать такие суммы на содержание. В итоге бабуля жила в пансионате, отдавая всю свою пенсию, а мы оплачивали только узких специалистов и лекарства. Даже проклинающие нас родственники сменили гнев на милость, когда вместо выжившей из ума старухи увидели обычную пожилую женщину. Вообще деменция — страшная вещь, и не дай бог, чтобы чей-нибудь родственник с ней столкнулся. Моих бабушку и дедушку она, к счастью, миновала, и они тихо-мирно умерли у нас на руках, когда их жизненный путь подошёл к концу. Вот о таком закате своей жизни я мечтала, но на всякий случай предупредила родителей и хотела попросить детей если бы они у меня родились, чтобы отправили в такой же пансионат, в какой мы поместили бабушку по отцу. Точно такое же распоряжение было и у меня насчёт родителей: нам всем хватило того примера, когда без специализированной помощи могли погибнуть все.

Я смотрела на Лорну, так напоминающую мою бабушку по матери, отмечала про себя, что няня Тагарда