Ты меня бесишь - Екатерина Мордвинцева
— Нам не о чем говорить, Дэймон.
Пауза. Потом глухой удар — он, кажется, упёрся лбом в дверь.
— Лира, пожалуйста. Я знаю, вчера я был…
— Ты был собой, — перебила она. — Таким, какой ты есть. Холодным, отстранённым, готовым сбежать при первых признаках близости. И я больше не собираюсь это терпеть.
— Ты не понимаешь…
— Я всё понимаю, — в её голосе зазвенела сталь. — Ты боишься. Боишься любить, боишься привязанности, боишься, что я стану твоей слабостью. И вместо того чтобы бороться со страхом, ты сбегаешь. Каждый раз.
Он молчал. Долго, тяжело.
— Ты права, — наконец сказал он тихо. — Я боюсь. Но я не могу без тебя.
— Можешь, — отрезала Лира. — Ты прекрасно без меня обходился всю жизнь. И дальше обойдёшься. А я устала быть той, кого используют и выбрасывают.
— Я не выбрасываю…
— Правда? — она встала, подошла к двери вплотную. — А как это называется, когда ты приходишь ночью, занимаешься со мной любовью, шепчешь нежности, а утром уходишь, даже не попрощавшись? Как это называется, Дэймон?
Тишина.
— Я не знаю, что со мной происходит, — голос его звучал глухо, разбито. — Я никогда не был таким. Никого не боялся потерять. А тебя — боюсь. Каждую секунду.
— И вместо того чтобы быть рядом, ты убегаешь, — горько усмехнулась Лира. — Отличная стратегия.
— Я не знаю, как иначе.
— Узнай, — сказала она. — Когда поймёшь, как быть рядом, не сбегая, — приходи. А пока оставь меня.
Она отошла от двери, легла на кровать и закрыла глаза.
За дверью долго было тихо. Потом раздались шаги — удаляющиеся.
Он ушёл.
Лира прижалась лицом к подушке, чтобы не закричать от боли.
Три дня они прожили как чужие. Дэймон не пытался больше прорваться в её комнату. Они сталкивались в коридоре, в гостиной, на кухне, и каждый раз он смотрел на неё с такой тоской, что у Лиры разрывалось сердце. Но она держалась. Заперла свои чувства глубоко внутри и не позволяла им выходить наружу.
Она тренировала дар. Медитировала, пробовала концентрироваться на аурах, училась различать оттенки эмоций. Это отвлекало от мыслей о нём. Немного.
Айна, которая теперь работала в пентхаусе каждый день, смотрела на неё с сочувствием.
— Госпожа, может, поедите? — осторожно предлагала она. — Вы совсем исхудали.
— Не хочу, — отвечала Лира.
Она почти не ела, почти не спала. Сидела у окна, глядя на город, и думала.
«Правильно ли я делаю? Может, надо было простить, понять, принять?»
Но другой голос, злой и сильный, отвечал: «Ты достойна большего. Ты не должна терпеть его страхи ценой своего счастья.»
На четвёртый день Дэймон не выдержал.
Она сидела в гостиной с книгой, когда он вошёл. Подошёл, сел напротив. Вид у него был ужасный — небритый, с тёмными кругами под глазами, осунувшийся.
— Лира, — сказал он тихо. — Пожалуйста. Поговори со мной.
— О чём? — холодно спросила она, не поднимая глаз от книги.
— О нас. О том, что происходит.
— Ничего не происходит, — ровно ответила она. — Мы живём в одном доме. Ты занят своими делами. Я — своими. Всё ровно.
— Не ровно, — он подался вперёд. — Я схожу с ума без тебя. Не сплю, не ем, не могу работать. Ты мне нужна.
— Зачем? — она наконец подняла глаза. — Чтобы ночью прийти и уйти утром?
Он вздрогнул, словно от пощёчины.
— Я же сказал — я боюсь.
— А я сказала — узнай, как не бояться, — отрезала Лира. — Я не твоя психотерапевт, Дэймон. Я твоя жена. Не фиктивная, не понарошку. Настоящая. И я хочу настоящих отношений. С близостью, с доверием, с уверенностью, что утром ты не сбежишь.
— Я не сбегу, — выдохнул он.
— Уже сбежал. Трижды.
Он замолчал. Опустил голову.
— Я не знаю, как это лечится, — тихо сказал он. — Я всю жизнь был один. Никого не подпускал. А теперь ты — и я не знаю, что с этим делать.
— Лечится просто, — ответила Лира. — Надо перестать убегать. Надо оставаться. Даже когда страшно. Даже когда хочется спрятаться. Надо просто быть рядом.
Он поднял глаза. В них стояла такая боль, что у Лиры сжалось сердце.
— А если у меня не получится? Если я опять сорвусь?
— Тогда я опять запру дверь, — просто сказала она. — И так будет, пока ты не научишься.
Он смотрел на неё долго, изучающе. Потом медленно кивнул.
— Я понял, — сказал он. — Я постараюсь.
— Не старайся, — ответила Лира. — Делай.
Она поднялась и ушла в свою комнату, оставив его одного.
Но в этот раз, закрывая дверь, она не запирала её.
Ночью она проснулась от того, что кто-то лежит рядом. Дэймон. Он пришёл тихо, лёг с краю, даже не прикасаясь.
— Можно я просто полежу? — прошептал он. — Не уйду. Просто буду рядом.
Лира молчала. Потом подвинулась, освобождая место.
Он придвинулся, обнял её, прижался лицом к спине.
— Я здесь, — выдохнул он. — Я не уйду.
Она закрыла глаза, чувствуя, как по щеке ползёт слеза.
— Посмотрим, — прошептала она.
Но в груди уже разливалось тепло.
Утром он был рядом. Не сбежал. Лежал, обнимал её, смотрел, как она спит.
— Ты здесь, — удивлённо сказала Лира, открывая глаза.
— Я здесь, — улыбнулся он. — Обещал же.
Она улыбнулась в ответ.
— Это только первый шаг, — предупредила она. — Впереди много работы.
— Я готов, — ответил он. — Ради тебя — готов на всё.
И впервые за долгое время Лира поверила, что у них всё получится.
Глава 13
Три дня бойкота. Три дня пустоты.
Дэймон считал часы. Каждое утро он просыпался в своей постели — один, хотя за стеной, в гостевой спальне, спала она. Каждое утро он ловил себя на том, что прислушивается к её шагам, к звуку льющейся воды, к тихому шороху одежды. Каждое утро он завтракал в одиночестве, потому что она выходила только после того, как он уезжал.
Она не разговаривала с ним. Не смотрела на него. Когда они случайно сталкивались в коридоре, она просто проходила мимо, даже не замедляя шага. И это было хуже любой ссоры. Хуже криков, обвинений, истерик. Это было ледяное, вымораживающее душу равнодушие.
— Ты сам виноват, — сказал Маркус, его друг и советник, когда Дэймон в очередной раз пожаловался ему на жизнь. Они сидели в кабинете, пили виски, и Дэймон в который раз прокручивал в голове события той ночи.
— Знаю, — глухо ответил он. — Но я не могу иначе. Эта зависимость… Она меня убивает.
— Ты идиот, — беззлобно сказал Маркус. — Она твоя истинная. Ты думаешь, зависимость — это плохо? Это и есть любовь, придурок. Ты
