Ненужная жена дракона. Хозяйка снежной лечебницы - Виолетта Вейл
— Замолчи и считай, — ответила я.
— Я и считаю. Вы тратите, как человек, который решил отстроить маленькое королевство.
— Нет. Только один упрямый дом.
Кайр, шагавший рядом, тихо заметил:
— Иногда это одно и то же.
Я ничего не сказала.
Потому что в этих словах было больше правды, чем он сам, может быть, понимал.
На ярмарке я впервые увидела, как местные начинают менять ко мне взгляд.
Сначала была осторожность: столичная, жена дракона, ненадолго, поди, приехала.
Потом — интерес.
Потом — уважение, когда стало ясно, что я знаю, что покупаю, торгуюсь не из каприза, а по делу, спрашиваю о том, что обычно женщины моего круга даже не замечали бы.
А потом случилось то, чего я не ожидала вовсе.
У лотка с сушеными ягодами ко мне подошла пожилая женщина в тяжелом темном платке и, не спрашивая разрешения, взяла меня за рукав.
— Это вы хозяйка лечебницы?
Я повернулась.
Лицо у нее было ветреное, темное от мороза, глаза светлые, цепкие.
— Да.
— Спасибо вам.
Я не сразу поняла.
— За что?
Она сглотнула.
— За внука. За Сойра. Моя дочь там сейчас с ним. Она вчера прислала мальчишку с вестью, что жар спал. Если б не вы…
Голос у нее дрогнул.
Я осторожно высвободила рукав и накрыла ее ладонь своей.
— Он сам очень старался остаться.
Она смотрела на меня так, будто я сказала что-то большее.
А потом вдруг полезла за пазуху и вынула маленький полотняный мешочек.
— Возьмите. Это северная мята. Хорошая. Я сама сушила.
— Не нужно.
— Нужно, — отрезала она. — Для лечебницы. И чтоб в доме вашем чище дышалось.
Отказать было бы грубо.
Я взяла мешочек.
— Спасибо.
Она кивнула и ушла, вытирая глаза концом платка.
Я стояла, держа в руке сушеную мяту, и чувствовала себя странно.
Смущенно.
Тепло.
И почему-то немного беспомощно перед такой простой благодарностью.
— Привыкайте, — тихо сказал Кайр.
— К чему?
— К тому, что вас уже начали считать своей.
Я посмотрела на него.
— Это быстро.
— Для севера — нет. Для человека, который приехал в метель и не сбежал наутро, — вполне.
С этими словами он ушел договариваться насчет двух мешков овса, а я еще несколько секунд стояла на месте.
Своей.
Вот уж чего я точно не ожидала услышать о себе в этом краю.
К полудню у нас набралось столько покупок, что Нива уже открыто страдала.
Я пожалела ее и отправила к саням разбирать свертки, а сама пошла вместе с Кайром к крайнему ряду, где торговали травами, мазями и всякой северной всячиной, о которой в столице знали разве что понаслышке.
Там меня ждал еще один подарок судьбы.
Или беда.
Сразу не поймешь.
За прилавком стоял седой, очень старый человек с длинными пальцами и глазами, похожими на сухой лед. Он молча посмотрел на меня, потом на Кайра и сказал:
— Так вот ты какая, хозяйка снежной лечебницы.
— А вы, как вижу, уже знаете обо мне больше, чем я о вас.
Он хмыкнул.
— Меня зовут Эльмар. Когда-то я собирал для той лечебницы травы, пока там еще был порядок.
— Тогда, может быть, вы знаете, чего сейчас там не хватает больше всего?
— Ума в людях наверху, — без паузы ответил он.
Кайр фыркнул в кулак.
А я не удержалась и улыбнулась.
— Это я, боюсь, у вас купить не смогу.
— А остальное, возможно, сможешь.
Старик вытащил из ящика несколько маленьких пакетиков, потом жестяную коробочку и связку темных корней.
— Это для жара, если не берет обычное. Это для слабых легких после долгого кашля. Это — если снова привезут кого-то с драконьей кровью и огонь пойдет в рану. Только тут нужен точный порядок, не путай.
Я слушала внимательно.
Потом повторила его слова почти дословно.
Он кивнул.
— Не пустая.
— Я очень стараюсь.
— Стараться мало, — буркнул он. — Но для начала годится.
Когда я уже потянулась за кошелем, старик неожиданно остановил меня.
— И еще, женщина.
— Да?
— Если к вам едет сам Арден, не вздумай встречать его как раньше.
У меня похолодела спина.
— А как раньше?
Он посмотрел на меня так, будто видел чуть дальше, чем остальные.
— Как женщина, которая ждет, что ее выберут.
Я молчала.
Даже Кайр рядом впервые не нашелся с чем вставить слово.
Старик спокойно сложил покупки в ткань и перевязал бечевкой.
— Поздние мужские прозрения — штука шумная, но не всегда полезная. Ты сначала дом свой удержи. Потом уже думай, кого в него впускать.
Я взяла сверток.
— Откуда вы…
— Я старый, а не слепой, — отрезал Эльмар.
Мы ушли от его лотка молча.
И только когда ярмарочный шум снова накрыл нас со всех сторон, Кайр негромко сказал:
— Он иногда говорит так, будто ему лично надоели чужие ошибки.
— Похоже, так и есть.
