Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3 - Дия Семина
Глаша осталась дома, но тоже с делами по магазину. Мы недорого купили целую упаковку кружевных салфеток по рекомендации госпожи Вершининой, пожилая женщина вяжет дома чудесные вещи, а торговать не умеет, но нам такие мелочи очень кстати. Однако салфетки нужно отстирать, накрахмалить и отутюжить, тоже выставим на продажу как элемент декора.
И Виолетта осталась дома рисовать, её теперь за уши не оттащить от работы. Вкусила вкус творчества и увидела, что это дело может приносить прибыль и неплохую, теперь работает с ещё большим усердием.
Все в трудах, как пчёлки, а в целом — мы расслабились!
Сектантов переловили, Лидию уже закрыли в специальной лечебнице, журналисты отстали, потому я спокойно поехала одна на фабрику, пробежав мимо дверей Савелия, чтобы он не успел меня поймать.
После фабричных дел я заеду в тот самый кабинет и извинюсь, скажу про труп в квартире, и вообще, надо было на конверте написать, что дело важное и срочное, а не делать из него невидимку на фоне остальных сообщений.
Вот примерно так я себя уговариваю и успокаиваю, пока еду на фабрику. А там…
Работа кипит, привезли древесину, несколько тюков с недорогим ватином и войлок, краски, морилки, лак, фурнитуру.
— Как быстро у нас сработала доставка…
Герман Фирсович стоит с планшетом на приёмке, всё считает, принимает и выписывает акты.
— Да, это ещё прошлый заказ, а скоро привезут втрое больший объём, и куда складывать?
— А места нет? — проблема со складами назрела, это у нас можно собрать амбар за неделю, подвести электричество, включить воздушные пушки, если нужно тепло, и всё готово, а здесь каждая стройка — подвиг и разорительство.
— Мало, но можно пару кабинетов выделить под войлок, ватин и краски занять, а древесину распихаем по цехам.
— Только не забывайте про пожарную безопасность. И вообще, про охрану, приглядывайте, чтобы чужие не ходили.
— Приглядываем, постоянно сторож обходит всю территорию, собак вот завели. Но если говорить по нашим делам, то мы в графике. Не выпадаем из сроков. Всё успеваем, сегодня в магазин сорок стульев отгрузили, они компактные, поместятся. Завтра кресла повезём и тумбы. Потом столы.
— Ух, надеюсь, места там у нас хватит. В принципе идём уверенно, главное, чтобы качество не страдало.
— Проверяем, обязательно проверяем. У нас же привычка выдавать конфетки для придирчивого заказчика. Выдать брак, считай без оплаты остаться. Здесь вы даже не сомневайтесь.
— И не сомневаюсь.
Мне нравится фабричный шум, запах свежей древесины, и даже запах морилки в цехах. Работники довольные, улыбаются, благодарят за значительную прибавку к жалованию.
Если бы не вчерашний визит Агеевых, то я сегодня, глядя на возросшие объёмы, занервничала бы. Но теперь у меня огромный заказ в кармане на меблировку целого дома, плюс наши квартиры, целый этаж и квартиры в доме госпожи Вершининой, она тоже сказала, что со скидкой возьмёт себе несколько кресел, столов и тумб.
Другими словами, я сейчас наслаждаюсь энергией бизнеса. Она прям сил придаёт, как самые лучшие мультивитамины.
Но увы, дольше оставаться в стенах милой фабрики надобности нет, и придётся ехать с извинениями в тот самый загадочный кабинет.
И всё же не спешу, придумываю себе дела, заботы. Подписала два наряда на производство столов-книжек, попрощалась с Германом и поспешила в карету, нет больше поводов, чтобы задерживаться.
Жаль, Мити рядом нет, спросить некого, а предчувствие не предвещает ничего хорошего. Скорее даже наоборот.
— Остап Макарович, отвезите меня по этому адресу.
Он слегка удивился, но ничего не сказал, ведь у меня столько дел с полицией было в последние дни, что эта поездка кажется закономерностью. Доехали, как всегда, быстро, уже у входа в таинственное заведение, куда по доброй воле и входить-то не хочется, решила всё же предупредить Остапа о неприятных последствиях, какие могут случиться.
— Если меня не будет очень долго, то вам придётся сообщить об этом отцу.
— Так, может, не ходить? Что там делать-то?
— Увы, вызвали, повестку прислали, вчера надо было явиться, а я не увидела послание. Думаю, что всё будет хорошо. Можете пока пообедать.
— Как прикажете, я вон там за сквером карету остановлю, не теряйте, удачи вам, Анна Ивановна.
— Спасибо.
Какое счастье, что в этом отделении Тайной канцелярии жуткая бюрократия, меня просто-напросто не пустили, потому что повестка — «пропуск» и она устарела. Я пташкой вылетела на волю и тут же была сцапана каким-то очень суровым господином в бордовых, шикарных ботинках.
Точнее я только ботинки и увидела, потому что спускалась по высоким мраморным, опустив голову и стараясь не наступить на слишком уж длинный подол платья. Бордовые ботинки возникли в поле зрения так внезапно, что я чуть не оступилась. Делаю шаг влево, чтобы пропустить настойчивого джентльмена, и он поступает так же. Далаю шаг вправо и он.
— Простите, мы так не разойдёмся, я спускаюсь…
— А я поднимаюсь, и как приятно удивлён, ведь только что из вашего дома, потом промчался на фабрику и там вас не застал. Вы неуловимая Анна…
Я всем своим нутром чувствовала, что не надо смотреть ему в глаза и вообще поднимать голову. Как не надо смотреть в глаза злой собаке, которая намерена цапнуть. И предчувствия не подвели, это тот самый человек, кому я срочно понадобилась.
Наконец, решаюсь на него посмотреть.
Холёный, харизматичный, уверенный в себе, и почему-то уловила неприятную нотку в его сознании: «женоненавистник». Нет, не так, он женщин любит, и любит их использовать для собственных утех, и делает это с вожделением. Но в целом он убеждён в превосходстве мужчин над женщинами. Удивительно, что сейчас он не раздражён, его скорее забавляет наше «милое» противостояние.
Улыбка незнакомца и доброжелательный голос меня не ввели в заблуждение. Он враг и враг опасный.
— Я извиняюсь, вчера не получила ваше послание, рано утром пришлось выезжать на опознание тела в квартире Лидии. И Леонид Осипович меня видел, и мы долго общались. Так что я никуда не бегаю от вас. Мне вроде как скрывать нечего. Чиста как белый лист. Единственное, если недоброжелатели могли накапать на мою репутацию, но…
Не стала продолжать, по-женски пожала плечами и слегка улыбнулась, изображая невинность.
— Да, наслышан про ваши подвиги, не хочу наш первый разговор каким-либо образом протоколировать, пройдёмся, здесь есть очень приличный ресторан…
— Приятно, что вы заботитесь о моём комфорте, но не хочу ещё более портить свою репутацию обедом
