Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы - Диана Эванс
— Опять пожаловали? — хмыкнул старик, не спеша откладывая паяльник и кусок олова. — Или просто так скучно стало в ваших величественных пещерах?
— Нам нужна твоя помощь, — без предисловий и любезностей сказала Эстрид. В её голосе стояла усталость, а взгляд был пристальным и не отводился от старика.
Харг медленно, тщательно протёр руки грязной тряпкой, потом окинул медленным, оценивающим взглядом их всех, будто взвешивая возможные неприятности.
— Заходите, — буркнул он наконец, кивая в сторону приоткрытой двери.
Внутри пахло душной смесью сушёных трав, вековой древесной золы, старой кожи и пыли. Воздух был густым и неподвижным. Харг, поскрипывая половицами, налил всем в грубые глиняные кружки густого, тёмного чая с горьковатым ароматом, но никто из гостей не притронулся к напитку.
— Так в чём дело? — спросил он, с лёгким стоном опускаясь на грубый деревянный стул, который ответил треском. — Что заставило крылатую элиту пожаловать в мою лачугу?
— Нас преследуют, — тихо, но чётко произнёс Архайон, не сводя с него своих горящих жёлтых глаз. — Старейшины драконов.
— А… — Харг медленно кивнул, словно ему сообщили о затянувшемся ненастье. — Ну, это, батенька, серьёзно и с ними шутки плохи.
— Мы не можем скрываться вечно, — добавила Эстрид, делая шаг вперёд. — Нам нужно надёжное убежище и… твои знания. О лесах, тропах, о том, что знают только такие, как ты.
Харг задумался, почесал свою седую, всклокоченную бороду, в которой застряли крошки хлеба.
— А что мне за это будет? — спросил он прямо, глядя на них своим единственным острым глазом.
В хижине повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей в печи.
— Мы заплатим, — прорычал Вейрик, его низкий голос прокатился по маленькому помещению.
— Чем? — старик усмехнулся, обнажив редкие пожелтевшие зубы. — У вас ничего нет. Ни золота, ни земель, ни даже права на собственные шкуры сейчас.
— У нас есть сила, — прошипел Таррох, и в его глазах вспыхнул опасный огонёк. — И мы не привыкли, чтобы с нами торговались.
— Мне твоя сила не нужна, парень, — равнодушно отрезал Харг, отхлёбывая чай. — Она только лишнее внимание привлекает.
Эстрид сжала кулаки так, что побелели костяшки. Она чувствовала, как по коже бегут мурашки от напряжения.
— Чего же ты хочешь? Назови цену.
Харг пристально посмотрел на неё. Потом встал, его кости хрустнули, и он, кряхтя, подошёл к заваленной хламом полке. Сдвинув связки трав и банки с чем-то мутным, он достал оттуда старую книгу в потёртом кожаном переплёте, потрескавшемся от времени.
— Вот.
Он небрежно швырнул её на стол. Книга с глухим стуком раскрылась на определённой странице, где пожелтевший пергамент украшало изображение дракона, обвившегося вокруг сложного, геометрического и странного символа.
— Этот знак, мне нужно найти его или то, что он скрывает.
Архайон нахмурился, его брови сошлись. Он сделал шаг ближе к столу, заглядывая в страницу.
— Печать Древних…
— Ты знаешь, что это? — глаза Харга вспыхнули внезапным, жадным интересом. Его равнодушие куда-то испарилось.
— Да, — коротко кивнул Архайон. — Ключ.
— К чему? — старик наклонился вперёд, его дыхание стало учащённым.
— К источнику силы драконов, — прошептала Лейнира, её мелодичный голос прозвучал печально. — Но он потерян и заброшен ещё при первых владычицах.
Харг засмеялся — сухо, резко, как треск сухой ветки.
— Нет. Он не потерян, он спрятан сознательно.
— Зачем он тебе? — спросил Архайон, и его голос стал опасно тихим, низким, в нём зазвучала угроза, которую невозможно было игнорировать.
Харг медленно, будто совершая ритуал, поднял свою левую руку и закатал рукав холщовой рубахи до самого локтя. Кожа под тканью была покрыта шрамами и пятнами старости, но на внутренней стороне предплечья выделялось одно — шрам, точная, выпуклая копия знака из книги. Но не заживший рубец, а словно что-то живое, вросшее в плоть.
— Потому что я тоже искал его и нашёл. Вернее, оно нашло меня.
Он тяжело вздохнул, налил себе ещё чаю, но руки его слегка дрожали.
— Тридцать лет назад я был… другим. Молодым, глупым и полным амбиций. Охотником на драконов.
— Что⁈ — Таррох вскочил так резко, что его стул с грохотом отлетел назад. Чешуя на его руках зашелестела, а из кончиков пальцев с тихим щелчком выросли острые, короткие когти. — Ты посмел…
— Сиди! — не повышая голоса, но с такой железной интонацией, что даже Таррох на мгновение замер, скомкал Харг. — Я не закончил. И если будешь перебивать, вышвырну всех к чертям собачьим, а сами разбирайтесь со своими старейшинами.
Он отхлебнул чаю, и взгляд его стал отстранённым, устремлённым в прошлое.
— Я охотился не для убийства и не для трофеев. Я искал истину. Сумасбродные легенды, дошедшие до людей, гласили, что драконы знают тайну вечной жизни, истинного бессмертия. Я хотел найти её ради… ради одной цели.
— Глупость, — проворчал Вейрик, скрестив мощные руки на груди. — Сказки для детей у печки.
— Возможно, — согласился Харг. — Но в каждой сказке есть крупица правды и я нашёл в тех поисках кое-что гораздо, гораздо похуже.
Он ткнул грязным, кривым пальцем прямо в изображение символа в книге.
— Этот знак. Я нашёл его выжженным на каменной плите, служившей дверью в одной пещере, в самых глухих горах. Я вошёл… и увидел его.
— Кого? — спросила Эстрид, затаив дыхание.
— Дракона. Но не такого, как вы, — старик покачал головой, и в его глазах отразился давний ужас. — Он был древним. Невероятно древним. Его чешуя почти осыпалась, обнажая потрескавшуюся, как старый пергамент, кожу. Глаза… глаза помутнели, стали молочно-белыми, слепыми… но он дышал. Медленно, с хрипом, который звучал, как скрип умирающего дерева.
— И что случилось? — теперь даже Архайон слушал, не отрываясь.
— Он… посмотрел на меня слепыми глазами. И заговорил, но не ртом. Голос звучал… прямо у меня в голове. Старый, сухой, полный бесконечной усталости.
Харг замолчал. Его пальцы, лежавшие на столе, задрожали мелкой, неконтролируемой дрожью.
— Он сказал, что я обречён. Что этот знак не ключ, а печать. Печать на двери, которую нельзя открывать. И что если я коснусь его снова, если попытаюсь найти то, что он скрывает… то умру. Медленно и мучительно.
— И ты поверил слепому древнему червю? — усмехнулся Таррох, но в его усмешке уже не было прежней уверенности.
— Он был прав, — просто сказал Харг. Он закатал рукав ещё выше, до плеча и все увидели, что шрам не был статичным. Он пульсировал. Слабо, едва заметно, но неуклонно. И от него расходились тонкие, тёмные прожилки, как трещины, уходящие под кожу выше.
— Он растёт с каждым годом и каждым месяцем. Подползает всё ближе к сердцу.
