Ненужная вторая жена Изумрудного дракона - Ангелина Сантос
Марта, кажется, решила стать моей совестью. Суровой, мучной и вооружённой.
Кабинет управляющего находился на первом этаже, в той части замка, где коридоры были суше, ковры новее, а двери закрывались без скрипа. Здесь Грейнхольм почти притворялся приличным домом. Почти.
Кайр Норн поднял голову, когда лакей объявил меня.
На столе перед ним лежали аккуратные стопки бумаг, перья, печати, чернильница и такая безупречная чистота, что мне сразу захотелось подвинуть хоть одну папку на палец в сторону.
— Леди Лиара, — произнёс он. — Чем могу служить?
Голос вежливый. Лицо спокойное. В глазах — осторожность.
— Хочу ознакомиться с хозяйственными книгами Грейнхольма.
Он даже не моргнул.
— С какой целью?
— С хозяйственной.
— Простите?
— Я заметила проблемы с кухней, кладовыми, очагами, молоком, солью и размещением новой жены. Предполагаю, на бумаге проблемы тоже оставили след.
Кайр отложил перо.
Очень аккуратно.
— Миледи, хозяйственные книги замка ведутся мной и проверяются лордом Рейнаром.
— Лорд Рейнар проверял, почему молоко скисает через день?
— Не все вопросы требуют внимания лорда.
— Вот я и предлагаю своё.
— Это великодушно, но вряд ли необходимо.
— Господин Норн, вы поселили меня в дальнем крыле, не подали завтрак, допустили сонный отвар к моему столу и теперь отказываете мне в книгах. Вы уверены, что хотите говорить о необходимости?
Вежливая маска чуть уплотнилась.
— Заселение в восточное крыло было временной мерой.
— Конечно.
— Завтрак не подали по ошибке младшего лакея.
— Удобный мальчик.
— Отвар был приготовлен по старому распоряжению для гостей после дальней дороги.
— Всех гостей в Грейнхольме принято усыплять?
— Не усыплять. Успокаивать.
— Тогда ваш замок очень заботлив.
Он сложил руки перед собой.
— Леди Лиара, я понимаю, что первые дни здесь могли показаться вам неприятными…
— Показаться?
— …но Грейнхольм живёт по устоявшемуся порядку.
— Он не живёт. Он выживает.
На этот раз Кайр посмотрел на меня без улыбки.
— Вы слишком часто говорите о вещах, которых не знаете.
— Так дайте мне книги.
— Нет.
Прямо.
Без кружева.
Даже приятно.
Я оперлась ладонью о край стола.
— Почему?
— Потому что вы не имеете права вмешиваться в управление замком.
— Я жена хозяина.
— Вторая жена, чей статус пока не закреплён внутренними распоряжениями дома.
Слова были произнесены мягко.
Именно поэтому ударили сильнее.
Вторая жена.
Пока не закреплён.
То есть на языке Кайра Норна я была чем-то вроде временной записи на полях: появилась, но в основной текст не внесена.
— Интересная формулировка, — сказала я.
— Точная.
— А кто закрепляет статус жены в доме? Муж или управляющий?
Он склонил голову.
— Традиции Грейнхольма сложнее обычных брачных формальностей.
— Как удобно для тех, кто ими распоряжается.
Кайр встал.
— Миледи, я не враг вам.
— Тогда перестаньте вести себя так, будто защищаете замок от меня.
— Возможно, я защищаю вас от замка.
Я замолчала.
Сказал он это слишком быстро. Не как заготовленную фразу. Как правду, случайно вырвавшуюся из-под замка.
— Что вы знаете? — спросила я.
Он тут же снова стал безупречным.
— Достаточно, чтобы советовать осторожность.
— Все здесь советуют мне осторожность. Обычно сразу после того, как кто-то что-то скрывает.
— Потому что вы ищете ответы в доме, где вопросы иногда опаснее ножей.
— А молчание безопаснее?
Он не ответил.
Снаружи, за окном кабинета, прошёл дождь — короткий, резкий, будто кто-то плеснул горсть воды в стекло. В комнате запахло бумагой, чернилами и старой усталостью.
— Хозяйственные книги, — повторила я.
— Нет.
— Тогда кладовые.
— Что — кладовые?
— Если вы не даёте мне книги, я начну с того, что можно увидеть руками.
— Кладовые находятся в ведении госпожи Марты.
— Чудесно. Она хотя бы кормит.
Кайр выдохнул почти незаметно.
— Вы очень упрямы.
— Мне говорили. Обычно те, кто уже понял, что я права, но ещё не готов признать.
— Или те, кто видел, как упрямые люди в этом доме плохо заканчивают.
Вот теперь холод прошёл по спине.
Не от угрозы.
От печали в его голосе.
Я вдруг увидела перед собой не только управляющего, закрывающего доступ к книгам. Увидела человека, который много лет держит дом на бумажных подпорках и, возможно, сам уже не знает, где порядок, а где гниль, прикрытая печатью.
— Господин Норн, — сказала я тише. — Я не хочу ломать ваш замок.
Он посмотрел на меня.
— Все так говорят в начале.
— А в конце?
— В конце обычно что-нибудь горит.
После кабинета я пошла на кухню.
Не потому, что хотела жаловаться Марте. Просто после разговоров с Кайром хотелось места, где люди ругаются вслух и ножи хотя бы лежат на виду.
Марта выслушала меня, не переставая чистить морковь. Нож в её руках мелькал быстро, зло и точно.
— Книги не дал, значит.
— Нет.
— Я бы удивилась, если бы дал.
— Почему?
— Потому что Кайр Норн свои книги любит больше людей. Люди врут громко, книги — тихо. Ему это нравится.
— Он что-то скрывает?
— В Грейнхольме все что-то скрывают. Я, например, прячу от поварят сушёные груши, иначе эти оглоеды сожрут до зимы.
— Марта.
Она бросила очищенную морковь в миску.
— Не спрашивайте меня о том, на что я не смогу ответить, не проклиная кого-нибудь при ребёнке.
Я оглянулась. На кухне действительно был Бран, который тут же сделал вид, что полностью погружён в изучение ведра.
— Хорошо. Тогда кладовые.
— Что кладовые?
— Покажите мне.
— Нет.
— Вы сговорились?
— Нет. Мы просто иногда бываем разумными.
— Мне нужно понять, что происходит с припасами. Молоко киснет, соль сыреет, мука тяжелеет. Это не обычная порча. Дом реагирует на то, что хранит.
Марта положила нож.
Кухня сразу стала внимательнее, хотя все сделали вид, что продолжают работать.
— Кладовые не любят чужих, — сказала она.
— Я заметила, что здесь в целом не клуб гостеприимства.
— Я серьёзно. Там старые духи. Не те, что в сказках детям подсовывают: маленькие, добрые, за миску сливок носки чинят. Кладовые помнят голодные зимы, осады, пожары и женщин, которые пересчитывали зерно, пока мужчины с мечами решали, кто хозяин. Они с характером.
— Тем более стоит познакомиться.
— Вы точно с ума сошли.
— Возможно. Но сытая.
Марта фыркнула.
Это был
