Эхо Тесвиерии - Лия Виата
Итан немного отдышался и от скуки попытался вычислить наиболее способных. Американец, имя которого, если верить монитору, было Джон Смит, показал недюжинную силу. Каждый его удар по доске разносился над залом глухим эхом. Англичанка, Эмили Тейлор, будто вообще костей не имела. Она с почти нечеловеческой ловкостью и быстротой уклонялась от препятствий.
Результаты этих двоих оказались ожидаемыми. Ударная сила Джона перевалила за 1000 кг, а индекс ловкости Эмили составил 98 %. Результаты остальных, кроме двух последних участников, оказались вполне сопоставимы с теми, что показал Итан, поэтому он даже не потрудился запомнить их имена. Дольше всего пришлось ждать Пенни и корейца, Ким Чжон Хёна. Система Ноа никак не могла подобрать им подходящую скорость. В итоге Пенни заняла второе место, показав результат в 25 км/ч. Кореец же выдал 31 км/ч.
Ноа сделал какую-то пометку в грязном блокноте, что-то пробурчал себе под нос и сказал:
– На сегодня всё. Вас ждут в столовой через полчаса на ужин. Завтра утром вы должны снова явиться сюда для прохождения остальных тестов. Желаю приятного отдыха.
На этом он развернулся и ушёл. Все люди без исключения проводили его крайне недовольными взглядами. Работа под его руководством с каждым часом становилась всё веселее.
Глава 21
Пенелопа
Несмотря на все переживания, заснула Пенелопа после первого тестирования быстро. Дурацкая машина заставила её выложиться на полную, а она даже не заняла первого места по скорости. Впрочем, с на удивление длинноногим корейцем ей было не тягаться. Только немного утихнувшая боль в рёбрах вновь вспыхнула.
Ей снилась какая-то странная олимпиада, где каждого члена группы Ноа нарядили в объёмные костюмы борцов сумо и заставили проходить полосу с препятствиями. Толпа вокруг ликовала и, когда кто-то падал, воодушевлённо аплодировала. Пенелопа дико устала. Она чувствовала жару и духоту. Пахло потом, но она не могла заставить себя остановиться. У неё почему-то было ощущение, что если она это сделает, то случится что-то ужасное.
– Мама… – донёсся до неё слабый голос, который сразу потонул в криках безликой толпы.
Пенелопа судорожно осмотрелась, но никого не увидела.
– Мама, – повторил голос чуть ближе.
– Оливия? Ты здесь? – крикнула она, замедляясь.
– Не останавливайся! – Голос дочки испуганно задрожал, но было уже поздно.
Толпа и участники неожиданно исчезли. Тишина ударила по ушам больнее любого резкого звука. По спине Пенелопы пополз холодок. Костюм сдулся, обтянув её второй неприятной склизкой кожей. К горлу подступил дикий панический ужас. Воздух похолодел и загустел, словно кисель. Стало невыносимо холодно, а пространство вокруг начало казаться чужим и неестественным.
– Оливия? – позвала она.
Голос прокатился эхом и вернулся к ней, заставив поёжиться.
– Мама… – прошептала дочь совсем рядом, справа от неё.
Пенелопа резко обернулась, готовая поклясться, что пару секунд назад никого рядом не было, и испуганно замерла. Оливия стояла там. Она была одета во всё ту же одежду, в которой попала с ними в аварию. На голове у неё царил форменный беспорядок, однако совсем не это привело Пенелопу в ужас. Дочь была бледной, как покойница, и прозрачной, будто сотканной из утреннего тумана. Оливия смотрела прямо ей в глаза, но взгляд её зелёных глаз был пустым и неподвижным, как отражение в разбитом зеркале.
– Почему ты не ищешь меня? – с обвинением в голосе спросила она.
– Я пытаюсь делать это…
– Перекладывая мой поиск на других людей? Лора сделала для меня больше, чем ты. Ты меня бросила! – рявкнула дочь.
Пенелопа обхватила дрожащие плечи руками. По её лицу вниз заскользили слёзы.
– Прости, я знаю, что сделала для тебя недостаточно, – промямлила она. – Мне нужно стараться больше.
Оливия мрачно кивнула, удовлетворённая ответом.
– Найди меня, пока не стало совсем поздно, – прошептала она.
– Дай мне хотя бы один намёк, где тебя искать, и я обязательно приду за тобой, – с жаром произнесла Пенелопа, отчаянно пытаясь справиться с дрожью.
Дочь молча посмотрела на неё стеклянным взглядом, будто размышляя, стоит ли ей отвечать. В итоге её губы едва заметно шевельнулись, произнеся одно слово:
– Здесь…
Сердце Пенелопы сжалось от непонятного страха. Она протянула руку, пытаясь коснуться дочери, но пальцы нащупали лишь прохладный воздух. От этого прикосновения образ девочки начал таять, превращаясь в туман, который быстро рассеялся в пустом пространстве.
Теперь Пенелопа осталась одна. Совсем одна. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание сбивалось, мысли путались. Её душили рыдания. Она не смогла уберечь самое ценное, что у неё было. Что, если она опоздает? Что, если никогда больше не сможет увидеть Лив? Как она тогда сможет продолжать жить? Ради кого?
И тут снова раздался тихий, одновременно пугающий и дающий надежду шёпот:
– Я здесь… Мама…
Голос звучал теперь сразу отовсюду, уходя всё дальше негромким эхом. Пенелопа вскинула голову и попыталась рассмотреть хоть что-то вокруг себя, однако ничего не было видно. Повсюду плавали густые тени, скрывающие неизвестность.
Шагнув вперёд, Пенелопа почувствовала, как почва уходит из-под ног, погружая её в вязкую тьму. Она отчаянно дёрнулась в попытке вырваться, но только глубже увязла. Темнота поглотила её ноги и перекинулась на талию, когда она почувствовала дыхание на своей щеке.
– Обязательно найди меня, – едва слышно сказала Оливия ей на ухо.
Пенелопа попыталась обернуться, но не успела. Тьма поглотила её с головой. Она подскочила на кровати и попыталась отдышаться, ощущая пульсирующую волну ужаса, проходящую сквозь тело. По её лицу текли слёзы, а за окном уже начал заниматься рассвет. Сон оставил её обезоруженной перед собственным чувством вины и тревожностью.
«Нужно успокоиться», – подумала она, прижимая ладони ко лбу.
Всё вдруг на мгновение показалось ей бессмысленным. Страх потерять дочь проник в сознание, усиливая чувство одиночества и слабости.
Итан рядом сонно поднял голову, увидел её трясущиеся плечи и сразу сел.
– Что случилось? – спросил он.
– Мне приснился кошмар. Там была Лив… – Пенелопа всхлипнула, не в силах рассказать мужу обо всём, что увидела и почувствовала.
Итан молча обнял её и стал гладить по спине и волосам. Сердечный ритм Пенелопы постепенно выравнивался, возвращая способность трезво мыслить, однако ощущение потери осталось всё таким же острым и болезненным. Её уверенность следовать за Ноа дала трещину, но у него действительно было куда больше средств и возможностей найти Лив. Пенелопа выругалась.
– Я чувствую себя бессильной и бесполезной, – сказала она в ответ на вопросительный взгляд мужа.
Итан хмыкнул.
– Прекрасно тебя понимаю. Кажется, мы оба попали в свой персональный ад, – полушутливо произнёс он.
Пенелопа
