Травница - Елена Милая
Мари даже улыбнулась, будто решив, что все будет легко и просто.
— Наш могильщик проводит вас и поможет найти нужные захоронения. К нам редко приходят гости, мы рады приветствовать вас. Вот только… — староста все-таки наколол мясо на вилку и укоризненно покачал головой, — ужин стынет.
И в этом правдивом замечании всем нам послышалась прямая угроза. Даже мелкий Тихон, притаившийся в самом углу стола, поежился. Интересно, мальчишка хоть немного представляет, где находится?
— Нам бы поскорее, — как можно спокойнее парировал Феникс, но искры от его ладоней я ощущала даже на расстоянии. — Мы ведь ученики, школу долго пропускать не можем.
— Ученики? — выгнул бровь староста, откусывая кусок. Прожевывал он его настолько тщательно и долго, что создалось ощущение, будто еда резиновая.
— Ученики! — вступил в игру Родриг. — Школа для Одаренных. Слышали о такой? Правда не слышали? Это вы зря, там такие люди талантливые учатся. Один, например, запросто может вашу деревню спалить. Не просто так, конечно, а если только его разозлить, чего делать настоятельно не советую. Другой потом может дождик вызвать и пожар потушить.
Мари закашлялась, плохо скрывая неожиданный смех. Мне вдруг тоже стало весело. В самом деле, даже если нас здесь убьют, то Волк приведет людей. И тогда Фирс точно никого не пощадит. Если успеет…
— А остальные? — не мигая, поинтересовался Ирвин.
— Что остальные? — нахмурился стихийник.
— Девушки что могут?
Столешница, которую сжимал Феникс, вот-вот могла вспыхнуть. Я мягко накрыла его горяченную ладонь. Пора заканчивать балаган.
Вообще, у нас не было шансов. Хотелось бы думать иначе и верить в силу Феникса и Родрига — почти выпускники школы как-никак. Но я и Мари обычные травники, я разве что могу крапивой в них покидаться или сонный отвар отварить…
— Нас всегда недооценивают, господин староста. Мы выживаем даже там, где не должны. А теперь, — я первая встала со своего места, — коль ваш ужин все равно остыл, не могли бы вы сопроводить нас на кладбище?
Ирвин спокойно дожевал свой кусок резинового мяса и медленно поднялся.
— Что ж, коль так, то я составлю вам компанию… Давно не навещал родню.
Глава 16. Здравствуй, папа.
Ты думаешь, что мертвые, которых мы любили, навсегда нас покинули? Но ведь мы их зовем, когда нам плохо.
Джоан Роулинг «Гарри Поттер».
На крыльце нас ждала целая толпа. От мала до велика. Кто-то разговаривал и выглядел весьма растерянным, например, как Тихон, который вышел вместе с нами и неожиданно закричал:
— Мама!
Худая бледная женщина подскочила к нему и потянула за тонкие руки, пряча за свою спину. Пожалуй, за все то время, что мы пробыли в Странных лесах, это была самая эмоциональная картина.
— Что происходит, мама? — громко и испуганно спросил Тихон, но мать только шикнула на него, не отвечая.
— А они что, тоже родню навещать? — ехидно так поинтересовался Феникс.
Вопрос, конечно же, проигнорировали. С нами теперь перестали изображать фальшивое гостеприимство, окружили плотным кольцом, да так и повели. Возглавлял процессию, конечно же, Ирвин. Рядом с ним плелся какой-то дряхлый старичок — видимо, он и есть смотритель кладбища.
— Что делать будем? — тихо поинтересовался Родриг. — Может, спалим все к чертям, Феникс?
— Потерпи… В конце концов, наша цель почти достигнута — на кладбище мы все-таки попадем.
— Как бы мы там и не остались, — горько прошептала Мари.
— Типун тебе на язык, малышка, — даже сплюнул друг. — Думаете, они правда могут нас там укокошить?
— Ты правда веришь, что они милые и добрые, просто очень странные, и сейчас вежливо проводят нас и уйдут по своим делам? — хмыкнул рыжеволосый. — Мой план таков. Сейчас не дергаемся и наблюдаем. Желательно сделать все, чтобы Селена сорвала нужную траву с могилы своего отца.
— А дальше? — тихо спросила я, очень сильно надеясь, что нужная трава все-таки будет там расти.
— А дальше… Спалю все к чертям, как и предложил наш добрый друг. Вот только, Сели, я тебя об одном очень прошу.
— О чем же?
В любых книжках в минуту опасности, когда всему миру грозит погибель, главные герои все равно умудряются найти время на любого рода признания и объяснения. Иногда даже признание заканчивается нежным прощальным поцелуем, а иногда, что, конечно же, казалось мне всегда таким странным, прощальным сексом. Что я вижу сейчас, когда нос к носу столкнулась с минутой такой опасности? Нагло врут книжки! Попробуйте замереть и объясниться с человеком, поцеловаться, обняться, да что угодно, когда вас ведет целая толпа странных зомби-людей! Причем никто не делал нам никаких замечаний, не разговаривал, не толкал. Они просто окружали нас тесным кольцом, но держались на почтительном расстоянии, давая возможность переговариваться, но не давая возможности остановиться. А Фениксу хотелось, по глазам видно было. Но он только мягко обхватил мою ладонь и на короткий миг прижал к своим губам. Нежный жест от такого серьезного парня.
— Просто держись все время рядом. Не подставляй свою спину.
Вот и все. Никаких тебе объяснений и признаний. Может, не моя история все-таки? Интересно, а Родриг признается уже в чувствах, которые, несомненно, испытывает к моей очаровательной Мари?
Признался или нет, я так и не узнала. Накатило уже знакомое ощущение близкой опасности, и я запнулась на ровном месте.
— Вот мы и пришли, ребята…
События десятилетней давности.
Все закончилось. Дом уже догорел, люди разбредались по домам. Наемники, что нанял Фирс, дело свое знали, быстро допросили соседку, которая при виде маленькой девчонки охнула и заплакала. Рассказала все как есть, врать ей было ни к чему.
— Староста наш с ума сошел! Как есть сошел! Сын его умер, вот он и решил, что наш травник тому виной…
Вот только старосту найти не удалось.
— Что делать будем? — семейный лекарь, что напросился с ними в дорогу, был крайне обеспокоен. — Здесь, господин Фирс, происходят страшные вещи. Нельзя так просто оставить все и уехать.
— Я сообщу, куда следует, — кивнул старший Зарница. Затем Фирс опустился рядом с девочкой, вдруг оставшейся сиротой, на колени, и, осторожно взяв за маленькую ладонь, мягко спросил: — Где похоронить твоего отца, покажешь?
Она молча забрала ладонь и побрела куда-то в сторону. Соседка, утирая лицо платком, тяжко вздохнула.
— Там кладбище у нас, господин. Мать ее похоронена…
Фирс все ждал, когда же она заплачет. Но слез она в ту ночь так и не проронила.
Настоящий момент.
О, Всевышний, что же я натворила! Неприятный холодок, будто посмеиваясь, пробежался от шеи до поясницы,
