Пленение дракона - Миранда Мартин
— Люди не так уж отличаются от змаев.
— Да, не отличаются, — соглашаюсь я.
Дюна, на которую мы поднимаемся, особенно крутая. Я изо всех сил пытаюсь подняться на эту дюну, куда больше, чем на любую другую дюну. Висидион обнимает меня за грудь, поднимая так, что мои ноги едва касаются песка. Его предплечье под моей грудью приподнимает их, заставляя их тереться об него во время нашего движения. Тепло распространяется от этой точки контакта, и напряжение в моём сердце запульсировало от сдерживаемого желания. Я наклоняюсь к нему, позволяя ему принять мой вес.
Внезапно он останавливается.
— Что? — спрашиваю я, нервы заставляют волосы на моих руках встать дыбом.
Он качает головой, наклоняя меня в сторону и прислушиваясь. Напрягая чувства, я улавливаю вибрацию, слабую, но становящуюся всё громче.
Сжав меня сильнее, он прыгает вперёд, роняя меня и увлекая за собой, как будто я ничего не вешу. Он сжимает меня так сильно, что мне трудно отдышаться. Достигнув вершины дюны, он ставит меня на землю и смотрит прямо перед собой.
— Нет, — выдыхает он.
Прикрыв глаза от солнца, мне потребовалось всего мгновение, чтобы заметить то, что он увидел. Транспорт заузлов быстро приближался к нам. Прежде чем я успеваю сказать хоть слово, он хватает меня и падает вместе со мной на песок, ударяя меня так сильно, что из меня вышибает дыхание.
Глава 10
Висдион
Притянув её ниже, я накрываю её своим телом, прежде чем она успевает среагировать. Она задыхается, когда мы ударяемся о песок, и я чувствую, как она борется за воздух.
Транспорт грохочет прямо на нас, становясь всё громче.
Нет времени объяснять.
Нажимая на неё, я хвостом и крыльями сдвигаю песок, засыпая нас тонким слоем.
Смотря ей в глаза, наши губы едва раздвинуты, её тело мягко прижимается ко мне, её сердце бьётся у меня в груди. Мои сердца совпадают с её сердцем. Она хрипит, затем дыхание выравнивается и становится естественным.
Её мягкие холмики на груди, выпирающие, как у всех человеческих самок, прижимаются ко мне, соблазняя. Земля под нами дрожит, когда транспорт приближается, и мне приходится сосредоточить на нём внимание.
Моё тело хочет её, я хочу её.
Мой первый член напрягается, впиваясь в неё, отчаянно нуждаясь в облегчении. Она извивается подо мной, ради комфорта или от возбуждения, я не знаю.
Её дыхание, мягкое и сладкое, скользит по моему лицу, втягивая меня в вакуум, который оно оставляет после себя.
Касаюсь её губ своими, мягкие, нежные, мои сердца колотятся в груди, стучат так сильно, что я знаю, что она их чувствует. Мой член пульсирует в такт им, готовый взорваться.
Её глаза расширяются, она напрягается, затем отвечает на поцелуй.
Её бедра приподнимаются ко мне, потирая мой член сквозь ткань штанов.
Ничто никогда не чувствовалось лучше.
Глядя ей в глаза, я отдаюсь ей, к черту последствия! Она гладит мои руки кончиками пальцев, лёгкие прикосновения, которые соблазняют меня сильнее, поглаживают, втягивают меня в себя дальше.
Это плохо.
Я не могу.
Мы не можем.
Я не могу остановиться. Она должна быть моей. Биджас устремляется к цели, отталкивая рациональные мысли, оставляя после себя лишь первобытные желания.
Она — сокровище, и я сделаю её своей.
Я уничтожу любого, кто встанет на моём пути. Моя. Она должна стать моей.
Красный туман пульсирует в моей голове, а член пульсирует между ног от сильного возбуждения. Сокровище. Моё сокровище. Отдайся мне, Розалинда, будь моей.
— Розалинда, — шепчу я.
Её губы поджались, язык высовывается, увлажняя их, я украдкой целую, затем импульсивно просовываю язык мимо её губ, в поисках её. Когда они встречаются, звезды взрываются, моё тело сотрясается в спазмах восторга. В ответ она открывается, сближаясь.
Тепло обжигает мою спину, но я игнорирую его, пока мягкая дрожь земли не превращается в грохот, который прорезает первобытные потребности.
Нас увидели!
Вибрации приближающегося транспорта сдвинули скрывающий нас песок. Бросив быстрый взгляд, я вижу, что он близко, достаточно близко, чтобы нас можно было увидеть, если кто-нибудь посмотрит.
Розалинда поднимает голову, собираясь поцеловать, но я отрицательно качаю головой, тихо шипя. Быстро работая, я снова набрасываю на нас песок, удерживая её неподвижно.
— Они близко, — шепчу я.
Биджас отступает, позволяя мыслям вернуться, но не уменьшая жгучую потребность в моём члене, напряжение в нижней части живота или мою мучительную потребность в том, чтобы она стала моим сокровищем.
Она свободна. Как, почему, это не имеет значения. Каждый змай знает, что для него есть одна, единственная, наша половинка, предназначенная для нас в тот день, когда мы рождаемся, та, кто откроет внутреннюю душу мужчины, его сокровище. Когда Рагнар нашёл Оливию и они соединились, я задавался вопросом, возможно, он не понял или забыл наши обычаи. Казалось, в одиночестве он лишь искал утешения. Что, возможно, она была не настоящим его «сокровищем», а просто любовью.
Встреча с парами из города не изменила моих мыслей. Змаи были одиноки. Мы были вымирающей расой — конечно, они хотели комфорта. Как легко было бы спутать комфорт со связью с сокровищем.
Я был неправ.
Как и почему эти женщины с такой далёкой планеты, что мы не смогли бы связаться друг с другом за три жизни, стали нашими сокровищами.
Розалинда моя.
Вибрации усиливаются, транспорт приближается. Выглянув, я вижу, что он близко, но что ещё хуже — он поворачивается и приближается к нам. Проклятье.
— Не двигайся, — шепчу я.
— Приближаются? — она спрашивает.
— Да, — говорю я.
Она шевелит бёдрами, и я чуть не взрываюсь. Наверняка, она сделала это для собственного комфорта, но она так восхитительно прижимается к моему члену, что мои мысли рассеиваются под натиском удовольствия.
Указы!
Сконцентрируйся.
Я сам.
Да, я один, и я хочу, чтобы так и оставалось.
Она моя, моя судьба, моё сокровище.
Прижатие её мягких холмиков к моей груди, её бедер к моим, ощущения, прожигающие моё тело.
Транспорт заузлов приближается и едет прямо на нас. Они что-то видели? Они едут за нами?
Ярость вибрирует на краю моих мыслей. Я уничтожу их. Они не причинят ей вреда; она моя.
МОЯ!
Грудь сжимается настолько, что становится трудно дышать, сердца колотятся, желание борется с разумом и надвигающейся яростью. Яркие глаза Розалинды мерцают, светясь острым умом и силой. Её красивые губы поджаты, и она моргает, дыша поверхностно. Это фокусирует мои мысли, помогает отодвинуть в сторону пульсирующую потребность моего члена, пытающегося контролировать мой разум.
Во-вторых, вместе мы сильнее.
