Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона - Лия Совушкина
«Никто не имеет права судить то, чего не понимает».
Позже, вечером, библиотека встретила нас привычной тишиной. Я зажгла свечу, открыла книгу — и только тогда заметила, что руки всё ещё дрожат. Не от страха. От чего-то другого. В мире, где слово женщины могло стать обвинением, Дориан впервые не позволил мне быть одной. И пусть это ничего не меняло в его холодном взгляде, всё-таки я знала — лёд треснул. Совсем чуть-чуть.
Глава 19
Глава 19
С тех пор как Дориан публично встал на мою сторону, дом будто стал другим.
Шёпоты стихли. Даже стены, кажется, начали дышать ровнее. Но вместе с этим покоем в воздухе повисло что-то ещё — тихое, тяжёлое, неуловимое. Словно тишина ждала, когда кто-то рискнёт её нарушить. Слуги теперь снова кланялись при встрече, но в этих поклонах было не смирение, а страх.
Я чувствовала их взгляды, напряжённые и выжидающие. Как будто они не знали, кто я теперь: ведьма, любимая, покровительница ребёнка или просто странная женщина, которой повезло пережить бурю. Первые два дня после инцидента прошли тихо. Я занималась Люми, мы читали, гуляли по саду, ели яблоки прямо с дерева — за что садовник смотрел на нас с таким ужасом, будто мы вторглись в святая святых.
Люми смеялась, а я ловила себя на том, что её смех стал звонче. Без тени тревоги и без страха. Наверное, впервые за долгое время она чувствовала себя в безопасности. И каждый раз, когда я видела её улыбающейся, у меня защемляло сердце. Мне ведь доводилось видеть, как мало таких дней у детей, которых мир заставляет бояться самих себя.
На третий день я впервые увидела Дориана после той сцены во дворе. Он шёл по коридору, высокий, безупречно одетый, с тем же холодным выражением лица — но шаг его был медленнее, чем обычно. Мы столкнулись случайно, у лестницы.
— Ваша милость, — сказала я, чуть кивнув.
— Мисс Лили, — ответил мужчина так же ровно.
Никаких эмоций. Только короткая пауза. Я уже хотела пройти мимо, но он вдруг остановился. Его взгляд впился в меня, словно гипнотизируя. Я смотрела на него и не могла отделаться от ощущения, что сердце бьётся слишком сильно. После стычки со слугами и защиты дракона, я не могла не признать его силы. Той, что сокрыта в глубине души и будоражит моё женское сердце.
Глупо. Очень глупо, учитывая наши натянутые отношения. Я не могла позволить этим росткам пробиться наружу, оттого и старалась выбросить всё произошедшее из головы. Но сейчас, стоя напротив Дориана, меня пронзала странная томящаяся жажда, идущая волнами по телу.
— Я не поблагодарил вас, — негромко произнёс дракон.
— За что? — выдавила я, незаметно сжимая кулаки и пряча их в юбке платья.
— За то, что не позволили им… испортить Люминель, — с едва заметной запинкой ответил Дориан.
Я растерялась.
— Я просто говорила с ней, — выдохнула я, неловко улыбаясь.
— Иногда это — самое трудное, — тихо сказал мужчина и пошёл дальше.
Я смотрела ему вслед и понимала, что не знаю, что чувствую. Он был холоден как всегда. И всё же — в этих словах было что-то человеческое, и они будто приоткрыли дверь в мир, куда мне нельзя соваться. Судорожно вздохнув, я тряхнула головой и поспешила к Люми. Она ждала меня, чтобы начать новый раздел книги этикета.
На четвёртый день он пришёл к нам в библиотеку. Неожиданно без предупреждения.
Мы с Люми как раз спорили о правилах застолья, и малышка, смеясь, утверждала, что ложки придумали для того, чтобы ими стучать по чашкам.
— Интересная теория, — произнёс мужской голос от двери.
Мы обе вздрогнули. Резко повернувшись, я увидела стоящего в дверном проёме Дориана. Он прислонился к нему плечом, смотря на нас с едва заметным прищуром. Малышка возле меня пискнула, смущённо пряча голову в плечах и с испугом глядя на отца. С неё мгновенно слетела беззаботность, и смех остался лишь эхом под сводами библиотеки.
— И каковы практические доказательства? — спросил мужчина с тем же каменным лицом.
— Я могу показать! — воодушевлённо сказала Люми, недоверчиво выглядывая из-за моего плеча, и с энтузиазмом зазвенела ложкой.
Я замерла. Обычно дракон бы нахмурился, потребовал тишины — но на этот раз просто стоял и… смотрел. И, кажется, угол его губ чуть дрогнул.
— Позволь, я покажу тебе, как делают это в королевских домах, — сказала я, пытаясь спасти урок.
— Не мешай ребёнку познавать науку, — спокойно произнёс Дориан. — Иногда хаос полезнее правил.
Мне не удалось сдержать удивления, уверена, даже мои глаза едва не превратились в блюдца. Впервые я услышала здравую мысль с уст дракона, да ещё и он говорил то, что я сама часто думала. Отчего-то захотелось похлопать, но здесь всё же выдержка не подвела. Боюсь, мои действия восприняли бы как насмешку, и никакая защита Люми мне бы не помогла.
Следующий час мы совместно разбирали столовый этикет, в котором у меня имелись пробелы. Современный мир давно плавно убирал множество вилок и ложек, оставаясь лишь по большим поводам и в определённых кругах. Зато Дориан плавал в этом болоте правил, сухо объясняя нам с Люми порядок и предназначение каждого прибора.
Когда он ушёл, Люми сказала:
— Папа был сегодня… добрый.
— Возможно, он просто в хорошем настроении, — ответила я.
— А может, это ты на него подействовала, — добавила малышка с лукавой улыбкой.
— Ничего я не действовала, — пробормотала я, но щёки всё равно вспыхнули.
На пятый день погода испортилась. С утра лил дождь, по стеклу скатывались тонкие струйки, и в библиотеке пахло сырым деревом и воском. Мы с Люми устроились у камина: она рисовала, я читала ей вслух. Погода совсем не располагала к учёбе, поэтому я взяла томик сказок и решила устроить выходной. Местные сказки оказались очень занятными, с множеством приключений и смешных поговорок.
— А почему все говорят, что драконы не плачут? — внезапно спросила Люми, отрываясь от рисования.
— Потому что им страшно признаться что могут, — ответила я.
Мы как раз остановились на истории, похожей на нашу принцессу Несмеянную.
— А ты плачешь? — заинтересованно уточнила малышка, хитро щурясь.
— Иногда. Когда никто не видит, — шепотом призналась я, прикрывая ладонью рот.
— А папа?
