Ты меня бесишь - Екатерина Мордвинцева
— Лира, — тихо позвал он.
— Ммм?
— Я…
— Не надо, — перебила она, поднимая голову и глядя ему в глаза. — Не говори ничего. Не сейчас.
Он смотрел на неё долго, изучающе. Потом кивнул.
— Хорошо. Потом.
Она снова уткнулась в его грудь, чувствуя, как медленно успокаивается сердце. Мысли путались, таяли, утекали, как вода сквозь пальцы.
«Что это было? — думала она. — Любовь? Страсть? Отчаяние?»
Она не знала ответа. Знала только одно: сейчас, в этот миг, она была счастлива. По-настоящему. Впервые в жизни.
Дэймон тоже не спал. Лежал, глядя в потолок, и прокручивал в голове то, что чуть не сказал.
Я люблю тебя.
Эти слова вертелись на языке, жгли горло, рвались наружу. Но он не позволил им вырваться. Потому что боялся. Боялся, что она не ответит. Боялся, что ответит. Боялся, что это разрушит то хрупкое, что только начало зарождаться между ними.
«Потом, — сказал он себе. — Когда всё закончится. Когда она будет в безопасности. Тогда.»
Он повернул голову, посмотрел на неё — спящую, расслабленную, доверчиво прильнувшую к нему. И впервые за много лет почувствовал, что дом — это не стены. Это она.
Глава 9
Остаток ночи после их разговора Лира провела в его объятиях. Дэймон не ушёл, как в прошлый раз. Он лежал рядом, прижимая её к себе, и его дыхание, ровное и глубокое, убаюкивало лучше любой колыбельной. Лира провалилась в сон без сновидений — впервые за долгое время.
Но под утро сны вернулись.
Сначала всё было как в тумане. Мелькали лица, звуки, запахи. Клуб, грохот музыки, липкий страх в горле. Она бежала по коридору, спотыкаясь, задыхаясь, и знала, что за ней кто-то гонится. Дыхание за спиной становилось всё ближе, тяжелее, и вдруг…
Всё изменилось.
Мир вспыхнул яркими красками. Лира больше не бежала — она стояла посреди подсобки, где убили информатора, и смотрела на происходящее со стороны. Как в кино. Но это кино было объёмным, живым, пропитанным эмоциями.
Она видела тело. Информатор, распластанный на полу, с тёмной дырой во лбу. Но кроме тела она видела свечение. Тонкие нити энергии, отходящие от него в разные стороны, пульсирующие, угасающие. Аура смерти.
А потом появились они. Те, кто убил. Лира видела их лица, но не только лица — вокруг каждого клубилось облако цвета. У одного — грязно-серое, злое, тяжёлое. У второго — красное, пульсирующее, агрессивное. И мысли. Она слышала их мысли.
«Быстрее, надо уходить. Шеф будет доволен. Девка? Какая девка? А, та мелкая, что пришла за ним. Пусть бежит, она не знает, кто мы. А если знает — найдём и прикончим. Всё равно свидетель. Но сначала уйти. Заметать следы. Гори всё огнём…»
Лира хотела закричать, но голос не слушался. Она смотрела, как убийцы заметают следы, как вытирают оружие, как переглядываются, и чувствовала их эмоции — холодное равнодушие, деловитость, лёгкое раздражение. Для них убийство было работой. Обычной, рутинной работой.
А потом один из них повернулся и посмотрел прямо на неё.
— Ты здесь, — сказал он, и его губы растянулись в улыбке. — Мы знаем. Мы всегда знаем. Не прячься.
Лира рванулась прочь, но ноги увязли в чём-то тягучем, липком, не пускающем. Убийца приближался, его аура разрасталась, заливала всё вокруг кроваво-красным светом, и его мысли били в голову, как молотом:
«Убью. Найду и убью. Ты не спрячешься. Ты нигде не спрячешься. Даже у альфы под боком. Даже…»
— Лира! Лира, проснись!
Она открыла глаза с криком, забилась, пытаясь вырваться из рук, которые держали её.
— Тише, тише, это я, это я!
Дэймон. Она в его спальне. Рядом с ним. Безопасно.
Лира судорожно вдохнула, чувствуя, как бешено колотится сердце. Тело было мокрым от пота, простыни сбились, на лбу выступила испарина.
— Приснилось? — спросил Дэймон, не отпуская её, гладя по спине, успокаивая.
— Да, — выдохнула она. — Кошмар. Тот день. В клубе.
— Часто снится?
— Раньше нет. А теперь… — она замолчала, пытаясь вспомнить детали. Они были такими яркими, такими реальными. Ауры. Мысли. Она видела и слышала то, чего не могла видеть и слышать.
— Что? — насторожился Дэймон.
— Ничего, — соврала Лира. Сама не зная, почему. — Просто страшно.
Он прижал её к себе, поцеловал в макушку.
— Я рядом. Никто не тронет.
Она кивнула, прижимаясь к его тёплому телу, но мысли не отпускали. «Что это было? Просто сон? Или что-то большее?»
Дэймон вскоре заснул, убаюканный её ровным дыханием. А Лира лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок, пока за окнами не начало светать.
Утром Дэймона вызвали по делам. Он ушёл рано, поцеловав её на прощание — легко, буднично, но от этого поцелуя у Лиры всё равно перехватило дыхание. Она осталась одна в огромном пентхаусе, и тишина давила на уши.
Чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей, Лира решила заняться домом. Прибраться, приготовить что-то вкусное к его возвращению — маленькие радости, которые делали жизнь чуточку теплее.
Она уже заканчивала уборку в гостиной, когда в коридоре послышались шаги. Вошла горничная — молодая волчица по имени Айна, которую Дэймон нанял для уборки пару месяцев назад. Тихая, незаметная, исполнительная.
— Госпожа, — поклонилась она. — Я пришла поменять бельё в спальнях.
— Конечно, — кивнула Лира. — Делай что нужно.
Айна прошла в спальню Дэймона, и Лира услышала, как она возится там, снимая простыни. Всё было обыденно, нормально, пока вдруг в голове Лиры не возникла мысль.
Не её мысль. Чужая.
«Интересно, что она здесь делает, эта изгой? Альфа мог бы найти партию получше. Хотя, говорят, она его как-то приворожила. Наверное, в постели хороша, раз он так смотрит…»
Лира замерла с тряпкой в руках. Голос был отчётливым, ясным, звучал прямо в голове. И это был голос Айны.
— Что? — выдохнула Лира, оглядываясь.
В комнате никого не было. Айна была в спальне, за стеной. Но её мысли… Её мысли Лира слышала так же ясно, как если бы горничная стояла рядом и говорила вслух.
«И одевается как попало. Не умеет, видно, с деньгами обращаться. Всё равно что свинья в апельсинах. И чего он в ней нашёл?»
— Айна, — позвала Лира, и голос её дрогнул.
Горничная появилась в дверях, с охапкой грязного белья.
— Да, госпожа?
Лира смотрела на неё и видела. Видела ауру — тусклое серое облако, которое колыхалось вокруг Айны, и в этом облаке пульсировали тёмные точки. Зависть. Злость. Пренебрежение.
— Ты… — начала Лира, не зная,
