Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3 - Дия Семина
Ещё раз рассматриваю всё и с облегчением выдаю вердикт:
— Волшебно получилось, цветы, вазы, и то, как всё расставлено, просто манит к себе и заставляет купить, воссоздать у себя дома такие уголки. И вот здесь вы здорово придумали оживить композицию книгой на столике.
— Ой, это моя, просто я забыла, но могу оставить, — смущённо прошептала Глаша. А я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Прям тема с постмодернистскими инсталляциями в музеях современного искусства, когда видишь фантик у стены и не понимаешь, это так задумано, или всё же мусор.
— Забавно получилось, но к месту и смотрится хорошо. Нужно взять какие-то стихи или любовный роман и положить так же. Нам бы нужно добавить домашний текстиль, но места маловато. И вот ещё идея. Сейчас витрины пустые, но мы на них сделаем инсталляцию, как в музее современного искусства.
— А это как? — Виктор сдался первым, а Виолетта тоже не поняла, но решила не выдавать свою беспомощность. Да откуда бы им знать про современное искусство из нашего мира.
— Сейчас построим пирамиду, стулья должны словно парить привязанные к потолку на тонких прочных нитях, первый стоит повёрнутый боком к зрителям. Второй подвесить как марионетку, но стоять этот стул будет только на одной ножке, и третий так же, хотя, может быть, и двух хватит. Должен быть эффект полёта и невесомости, рядом ваза с цветами на нашей подставке и табличка о текущих скидках. Во второй витрине наш стол-книжка с приоткрытой одной створкой, на него вазу с пышным букетом из физалиса, и потом букеты будем менять, на зимний, и на летний, в зависимости от сезона. В третьей витрине наше раскладное кресло, с красивой драпировкой из женской шали, книгой, и надо что-то ещё интимное, чтобы разжигать любопытство, словно девушка тут сидела, читала, встала и вышла в зал магазина, и чтобы её увидеть — нужно войти внутрь.
— Гениально, маленькую шляпку и шаль, такую с розочками, она вместо вазы будет ярким пятном, — Виолетта быстрее всех поняла мою идею.
Мы всё записали, каждый получил новый фронт работ, и осталось дело за малым. Запустить активную рекламу в газеты.
— Виктор, газеты я поручаю вам, у нас с Виолеттой дела с газетчиками не клеятся. Особенно у меня, любят они грязи налить на нашу фамилию. Потому вот эти слоганы, этот адрес и эти даты открытия указать, проверить и пусть печатают покрупнее. Название магазина можно красивым шрифтом, пусть покажут какие у них есть для набора, и выбери, пожалуйста, тот, что напоминает наш на будущей вывеске. Для оплаты не забудьте взять со всех счета, и в бухгалтерию фабрики отдать, оплатим быстро.
— Ну я тогда поеду, а то газет-то много. И сколько раз объявления постоять?
— Пусть выходят через день, распредели так чтобы не частить, но и не теряться. А в самую крупную и престижную на каждый день нам нужно максимально оповестить клиентов об открытии. Пусть лучше будет ажиотаж, чем пустота. Пустого дня открытия я боюсь гораздо больше, чем сутолоки из любопытствующих. Кстати, монтаж витрин сделаем накануне открытия. Нужно хоть такой-то сюрприз приготовить покупателям.
— Понятно, всё сделаем, ну я поеду, вернусь часа через три.
— С Богом, — благословила первого нашего вестника, с каждым днём нам всё сложнее и сложнее от того, что нервозность перед открытием нарастает.
— Глаша, если тебе есть чем заняться в магазине, то можешь остаться и ждать Виктора. А мы с Виолеттой в типографию и надолго там застрянем, пора запускать в работу постеры. Они у нас должны быть, как картины и здесь, и в общественных местах повесим в рамах, работы очень красивые, думаю, что некоторые кафе не откажут нам в такой малости, как принять в дар репродукцию прекрасной акварели нашей художницы…
Виолетта порозовела, смутилась, но довольная. Для неё это признание значит куда больше, чем всё остальное. И я её прекрасно понимаю.
— Ох, как я волнуюсь, это же все будут видеть мои иллюстрации?
— Да, всё. Как бы выставка и по всему городу.
— Я в обморок грохнусь, когда увижу в кафе мой плакатик.
— Откачаем и заставим работать, не переживай! Ты нам нужна, так что работать, работать и ещё раз работать. А когда устанем, тогда сделать небольшой перерыв и придумать ещё, что-то ещё более интересное.
— Анна, инсульт на тебя как-то очень странно повлиял. Моя знакомая превратилась в овощ и померла. А ты превратилась в ураган, не усердствуй слишком-то, мы же девицы, нам положено иногда быть слабыми, хрупкими…
— Вот когда заработаем первый миллион…
Виолетта рассмеялась.
— Ах, если так стоит вопрос, то я согласна!
Мы забыли, что надо бы пообедать, собрали папку с завершёнными иллюстрациями и поехали в ту типографию, какую мне рекомендовал Савелий. Особого шика я не жду, но в музее рекламы видела несколько цветных работ Тулуз-Лотрека и Альфонса Мухи, напечатанные литографским способом, и от них было столько энергии, что нашим напечатанным на цифровом принтере плакатам далеко. Надеюсь, что и у нас получатся примерно такие же постеры.
Отдельное «удовольствие» наблюдать за Виолеттой, он похожа на маленькую девочку, которую впервые везут в то самое место, куда она всегда мечтала попасть, и, наконец, дождалась. Волнительно, тревожно и радостно, я вдруг вспомнила себя в такие же ответственные моменты жизни.
— У тебя всё получится, картины действительно красивые, в них есть образы. Мы ещё выставку твоих работ оформим…
Она посмотрела на меня слишком пристально, может быть, пытаясь понять, шучу я или всё же серьёзно. Улыбнулась и взяла меня за руку:
— Никто ко мне так не относился, как ты и твой отец. Вы внезапно стали моей семьёй, спасибо тебе огромное, ты теперь моя самая родная душа. И это не из-за картин, или работы, а потому что только вы верите в меня даже больше, чем я верю в себя.
— Да, верим, и ты должна верить. У нас всё получится, и замуж выйдешь по самой настоящей любви и станешь знаменитой художницей. Верить мало, надо ещё делать.
— Ты научила меня действовать, так что я теперь не остановлюсь.
Она вздохнула и снова улыбнулась. Прошлая Виолетта жеманно
