Пойманная с поличным - Джена Шоуолтер

Теперь, разглядывая открывшуюся сцену перед собой, я поняла, что не стоило приходить, как бы сильно ни скучала по друзьям. Как бы одиноко я себя ни чувствовала.

Как бы решительно ни стремилась оставаться трезвой.

Клубы белого дыма поднимались, словно туман, почти как призраки, окутывая ребят, которые вдыхали «Снежных ангелов». Я прикусила нижнюю губу. О, искушение… месяцы назад я бы присоединилась к ним без раздумий. Вдохнула бы сладкий, как после дождя, запах наркотика и взмыла бы к звездам.

Меня охватило мучительное желание сделать это. Через несколько секунд я бы почувствовала головокружение, стала непобедимой. Парила… парила… Я могла бы забыть, как мой отец бросил меня и мою мать два года назад; я могла бы забыть постоянное разочарование моей матери во мне. Я даже могла бы забыть о мелких стрессах, и мне бы стало без разницы, кому я нравилась, а кому нет.

— Феникс! — радостно позвал знакомый голос. — Слава Богу. Ты пришла, сексуальная сучка.

Я взглянула налево, откуда доносился голос. Ко мне приближалась моя подруга, Джейми Уэлш, ее черные кудри подпрыгивали, касаясь плеч. Она улыбнулась, выражение ее лица было таким же счастливым, как и голос. Огоньки мерцали на ее ярко накрашенном лице и освещали черное кожаное платье и высокие сапоги.

— Я не могла не прийти, — призналась я.

Джейми обняла меня за плечи и чокнулась со мной пивом.

— Ты уехала из «Дворца Безумия» две недели назад, но я впервые вижу тебя вне занятий. Что случилось?

«Дворец Безумия». Так мы называли реабилитационный центр. Это название подходило ему. На какое-то время я сошла с ума, билась о стены, кричала, крушила любую мебель — или человека, — до которого могла дотянуться, и все это в попытке вырваться на свободу.

— Моя мама стала моей надзирательницей, — сказала я, и в моих словах прозвучала самоирония. — Теперь я большую часть времени провожу дома.

— Бедняжка, — сказала она сочувственно. — Слава богу, ты сбежала сегодня вечером. — она допила свое пиво и бросила бутылку на землю. — Сейчас будет жарко!

Я постукивала ногой в такт музыке, пытаясь сдержать стон.

— Что-то намечается?

— Все как обычно. Знаешь, все то, что ненавидят наши родители. Как будто они не делали то же самое, когда были подростками.

Я не могла представить, чтобы моя мама совершала что-то необузданное, ни сейчас, ни когда-либо еще. Она была такой… чопорной. Не только внешностью: безупречная одежда и светлые, зачесанные назад волосы. Но и характером. Если она не работала, то убиралась в доме, не давая осесть ни единой пылинке. Она никогда не пила и, казалось, никогда не расслаблялась.

Ходить взад-вперед, беспокоиться — были ее любимыми занятиями. «Из-за меня», — подумала я, немного расстроившись.

— Эй, — сказала Джейми, привлекая мое внимание. — Ты вся напряжена. Тебе нужно расслабиться. Ты видела Стоуна, брата Эллисон? Это наверняка поможет.

— Нет. — я даже не знала, что у Эллисон есть брат. На самом деле, я думала, что Эллисон уехала год назад. — Эллисон здесь?

— Да, но забудь об Эллисон. Эллисон Смоллисон, мы поговорим о ее брате. Он окончил школу несколько лет назад, до того, как ты переехала сюда, а затем пошел в армию. Избранный, гордый и все в таком духе, — сказала она, закатывая глаза. — Не думаю, что вы двое знакомы.

— Нет.

— Ты возненавидишь себя за это, когда увидишь его. — с этими словами Джейми достала маленький пластиковый пузырек из потайного кармана на молнии сбоку своего сапога. У наркоманов всегда были способы спрятать свои запасы. — Я присматривала за ним все эти годы, но он редко приезжал домой. До сих пор, — добавила она, лукаво улыбаясь. — Наконец-то он здесь.

Я снова чуть не застонала, увидев содержимое пузырька. Онадин, или «Бездыханный», - жидкая форма препарата. Он сильнее порошка, более действенный, чем таблетки. В десять тысяч раз лучше, чем «Снежные ангелы». С «Бездыханным» можно не просто парить около звезд, а стать ею.

— По крайней мере, ненадолго, — напомнила я себе, но не могла оторвать взгляд от пузырька. Моя рука задрожала от желания дотянуться и выхватить его. Я могла бы осушить его, прежде чем Джейми даже поняла бы, что я сделала.

«Когда ты падаешь, то падаешь сильно, Феникс. Тебе это сейчас не нужно». После «Бездыханного» человек горел, болел и мечтал о следующей дозе. Некоторые готовы убить за это. Украсть.

Но это так вкусно. Ещё один раз не навредил бы мне.

Джейми открыла пузырек. Она осушила половину и предложила остальное мне. Какое-то время я продолжала смотреть на прозрачную, бурлящую жидкость, желая ее. Меня била дрожь. В конце концов, я вернусь в реабилитационный центр. Снова причиню боль своей маме. Все, чего я достигла, будет потеряно.

— Хочешь? — спросила она.

Наконец, я собралась с мыслями и покачала головой.

— Нет, спасибо.

Она нахмурилась и пододвинула пузырек ближе ко мне, прямо к моему носу.

— Твоя мама не узнает.

Меня охватило раздражение… и желание. Она была права. Мама никогда не узнает. Я могла бы… Я стиснула зубы. «Нет. Прекрати! Я не такая». Больше не такая.

— Нет, спасибо, — твердо повторила я.

Ничуть не смутившись, она помахала пузырьком взад-вперед. Прозрачная жидкость переливалась из стороны в сторону, почти гипнотизируя меня. Для некоторых Онадин обладал слабым ароматом росы. Для других, на самом деле для большинства, не имел запаха. Как бы я хотела, чтобы для меня он был без запаха. У меня потекли слюнки.

— Ты в этом уверена? — спросила она.

«Нет».

— Да. — я отвернулась.

Джейми пожала плечами и допила остальное.

Я вздохнула… надеюсь, с облегчением.

Пузырек упал на землю рядом с бутылкой из-под пива, и они покатились вместе. Черт. Я посмотрела еще раз.

— Ты должна его увидеть, — сказала Джейми.

Мои брови нахмурились от недоумения.

— Кого?

— Райана Стоуна, глупышка. Брата Эллисон. Почему он пришел, я не знаю и мне все равно. Я просто рада, что он здесь. — ее лицо скривилось. — И я не знаю, почему пришла его сестра. Она меня тревожит. Жаль, что она не осталась дома, эта заносчивая стерва.

Эллисон никогда не тусовалась с нами. Она была из тех правильных девочек, которым жизнь давалась легко. Она буквально парила по коридорам, с золотым ореолом на голове и ангельскими крыльями за спиной. Все (кроме нас) ее любили.

— Помнишь, как она