Пойманная с поличным - Джена Шоуолтер

Джена Шоуолтер

Пойманная с поличным

Информация о переводе:

Переведено специально для группы WonderlandBooK

Любое копирование без ссылки на группу и переводчиков ЗАПРЕЩЕНО!!!

Переводчик: Victorija_16

Редактор: Shottik

Русифицированная обложка: inventia

Глава 1

Нью Чикаго

В недалеком будущем…

Я всегда любила ночь, когда могло случиться всё, что угодно, и обычно так и происходило. Запретное… неожиданное… плохое. В призрачном свете луны все казалось нереальным. Грехи легко прощались. Почему бы не поиграть?.. думали все… и я когда-то тоже так думала. Почему бы не насладиться?

В этот момент громкая, зажигательная музыка прорезала темноту, вибрируя с такой силой, что земля затряслась, а деревья закачались. В центре лесной поляны мои друзья танцевали вокруг пылающего костра, и в мерцающем свете и тенях их руки были повсюду. Их губы жадно целовали, а тела двигались в ритме рока, быстро и хаотично. Сексуально.

Те, кто не танцевал, сидели, прислонившись к кронам деревьев, пили пиво, смеялись и курили Онадин, или «Снежных ангелов», как мы называли сигареты — излюбленный наркотик современной молодежи.

Это был дезоксигенирующий препарат, предназначенный только для Чужих, вторгшихся на нашу планету много лет назад. Дезоксигенирующий препарат, который заставлял людей, нуждающихся в кислороде для выживания, чувствовать себя так, словно они парили, недосягаемые и неуязвимые (если, конечно, он их не убивал).

— Мне следовало бы знать, — пробормотала я себе под нос.

Я «парила» несколько лет, прежде чем меня отправили на реабилитацию. (Дважды) Я была слишком обдолбана, чтобы вспомнить первый раз, но второй я запомнила очень хорошо, это воспоминание врезалось в мой мозг.

Однажды моя мама забрала меня из школы. Не заботясь о ее реакции, я покурила «Снежного Ангела» как раз перед ее приездом. Не настолько, чтобы потерять сознание, но достаточно, чтобы мои мысли и эмоции полетели к чертям, я стала рассеянной и совершенно невыносимой.

Когда я была в таком состоянии, ни одна эмоция не могла меня задеть. Ни злость, ни страх, ни грусть.

Она поняла, что я натворила, как только увидела меня — остекленевшие глаза и синие губы всегда выдавали наркоманов, — и закричала на глазах у других подростков, ожидающих родителей:

— Будь ты проклята, Феникс! Так ты налаживаешь свою жизнь?

Кто-то из ребят вокруг меня засмеялся; некоторые смотрели с отвращением. Все еще чувствуя безразличие ко всему, я не села, а продолжала валяться на ступеньках. Солнце светило ярко и тепло. Мне хотелось провести так остаток дня.

— Я задала вам вопрос, юная леди.

— А я не давала тебе ответа, — ответила я, смеясь. — А теперь замолчи.

— Замолчать? Замолчать! Ты разрушаешь свою жизнь, ты разрушаешь мою жизнь, а тебе даже наплевать! — она вышла из машины и, хмуро глядя на меня, подошла ко мне. — Мне нужно идти на работу, но я не могу оставить тебя в таком состоянии. Кто знает, что ты сделаешь.

Я снова рассмеялась.

— Ты официантка. Ты не меняешь мир. И знаешь что еще? Что бы я ни делала, тебя это не касается.

На ее лице отразилась боль, но она подняла подбородок.

— Независимо от моей работы, она оплачивает твою еду, твое жилье и твою одежду. — она схватила меня за плечи и встряхнула. — Твои действия касаются меня, когда ты крадешь мои с трудом заработанные деньги, чтобы купить те самые наркотики, которые тебя убивают. Твои действия касаются меня, когда ты убегаешь неизвестно куда, и я не вижу тебя несколько дней.

— Просто, я не знаю, замолчи уже и уходи. Ты портишь мне настроение. — у меня закружилась голова, я попыталась оттолкнуть ее руки, но у меня не хватило сил. Это тоже рассмешило.

Мама не отвечала несколько напряженных секунд, просто смотрела на меня так, словно я была бутылкой с ядом, а она только что выпила все содержимое. Я поняла, что пришли другие родители и беззастенчиво наблюдали за нами.

Моя мама тоже это поняла и повернулась к ним.

— На что вы так уставились? — рявкнула она. — Забирайте своих детей и идите домой.

— У вашей дочери серьезное расстройство, — пробормотал кто-то.

— Она представляет угрозу, — добавил другой мужчина. — И, если она когда-нибудь приблизится к моему ребенку, я вызову полицию и упрячу ее подальше.

— Не волнуйся, папочка, — с противным голосом сказала одна из самых популярных девочек в школе. Я не помнила ее имени, но знала, что она отличница, примерная ученица и та, кого я презирала, потому что она всегда казалась такой собранной, будто мир был ее личным сундуком с сокровищами. — Я скорее покончу с собой, чем подойду к ней.

Я встала, пошатываясь, когда меня снова накрыло головокружение. Я хотела подойти к ней, но поняла, что упаду, поэтому осталась на месте и сказала:

— Убирайтесь к чертовой матери. — с этими словами я показала им обоим средний палец. — Можешь покончить с собой, как и обещала. Или можешь позвонить мне, и я приду и сделаю это за тебя.

Кто-то ахнул. Следом кто-то зарычал.

После этого мама затащила меня в машину. Тогда мне было все равно, но она проплакала всю дорогу домой и в тот же вечер отправила меня в реабилитационный центр.

Когда я пришла в себя, воспоминание вызвало у меня смущение и стыд. И до сих пор мне было стыдно. Я заставила свою собственную мать почувствовать себя никчемной, а сама смеялась над этим.

Я больше никогда не хотела быть той бессердечной девочкой. Все думала: а что, если в следующий раз, когда я начну употреблять, то сделаю что-нибудь похуже? А что, если в следующий раз меня не простят — ни моя мама, ни я сама? Я имею в виду, что парень, с которым я познакомилась в реабилитационном центре, позже покончил с собой, потому что был унижен тем, что делал ради своей зависимости.

Я не дошла до такой точки. И не дойду.

Я больше не хотела «парить». Это было тяжело, теперь, когда я вернулась в школу и стала окружена друзьями, которые занимались этим каждые выходные. Еще тяжелее было стоять в этом лунном свете, когда окружающий мир манил обещаниями и независимостью.

Эти обещания всегда были моей погибелью.

Я просто не вписывалась в компанию других подростков в школе. Они видели во мне тихоню. Бесполезную, не заслуживающую доверия. Испорченную. Это были единственные ребята, которые принимали и понимали меня, поэтому я не хотела их покидать.

«Оставайся