Маалик - Мелани Джейд

Маалик поднялся, убирая украшения в карман своей чёрной мантии, и повернулся к ним лицом. Позади них вилла по-прежнему ревела в огне. На его зов откликнулись три древнейших клана. Виллар, Мекель, Лена и Ране из Дома древних саамов походили на ледяных богов и богинь со своей бледной кожей, снежно-белыми волосами и ледяными голубыми глазами.

Рядом с ними стоял древний минойский Дом — Каллиас, Хризанта и Афина. Их кожа, тронутая солнцем, и тёмные волнистые волосы резко контрастировали с эфемерной внешностью саамов. А затем — старейший клан, древний Дом Дзёмон из Японии. Такеши, Кензо, Кумико и Юрико. Их печальные взгляды задержались на трёх обугленных останках, разбросанных вокруг Маалика.

— Мы должны нанести ответный удар. Эти грязные люди должны заплатить за то, что сделали с нашими родными.

Это был низкий голос А̀ну. Высокий темнокожий мужчина стоял справа от Маалика, рыча при виде окружающего разрушения. Его глаза были чёрными, клыки оскалены.

Он был старше всех его вампиров, первым смертным, которого Маалик когда-либо обратил.

Его ненависть к людям укоренилась слишком глубоко.

— Они сами навлекли это на себя, А̀ну. Вот что происходит, когда мы игнорируем правила, по которым Маалик велел нам жить, чтобы наши кланы были в безопасности. Они выставляли себя напоказ, кормились открыто, сея страх по всему городу. Своей дерзостью они подвергли опасности всех нас, поставили под угрозу само наше существование, — спокойно произнёс Виллар, его длинные снежно-белые волосы развевались на ветру, а ледяные голубые глаза внимательно следили за А̀ну.

— Правила, которые ему самому позволено нарушать, когда ему вздумается? Я видел расчленённые тела солдат, которых ты перебил, Маалик, — с усмешкой бросил А̀ну.

Маалик знал, что покрыт их кровью. Он потерял себя в ярости и жажде крови, когда, впервые войдя в город, услышал, как солдаты, пьяно бахвалясь, рассказывали о резне на вилле. Он сорвался, утратив всякую сдержанность, пренебрегая каждым законом, по которому должен был жить его род. Каждым законом, который он сам навязал всем вампирам и за несоблюдение которого наказывал других.

— Я… потерял себя, — пробормотал он, бросив на А̀ну опасный взгляд.

— Он наш создатель, наш король, и счёл нужным свершить правосудие над виновными. Мы не вправе ставить под сомнение его действия, — холодно сказал Такеши, вперив в А̀ну предупреждающий взгляд, его длинные чёрные волосы развевались в дымном ветру, а рука покоилась на рукояти самурайского меча у пояса.

Все они знали о ненависти А̀ну к смертным.

До того как Маалик установил законы, чтобы поддерживать среди них порядок, а также защищать и себя, и людей, А̀ну был неуправляем. Жил одним днём, убивая людей ради забавы.

Его жажда крови была тёмным чудовищем, которое нужно было держать в узде.

— Мы должны убить людей в этом городе. Стереть их с лица земли. Все они приложили руку к истреблению нашей семьи. Именно они рассказали римским солдатам о том, чем те занимались, положив начало охоте на ведьм против них. Все до единого должны заплатить, — гневно сказал им А̀ну.

Все уставились на него. Остальные были слишком напряжены, чтобы заговорить.

— Ты не тронешь в этом городе ни единой души, А̀ну. Римляне не просто вырезали нашу семью, они пошли дальше и перебили половину города. Женщин, детей… Их мечи не знали пощады, — Маалик сжал кулаки, пытаясь сохранять спокойствие.

Боль от потери Илины была слишком невыносимой. Сейчас он не мог справляться с яростью и неуважением А̀ну. Балансируя на грани, он чувствовал, как под поверхностью закипают гнев и жажда крови, пока он изо всех сил пытался не выместить своё горе на своём старейшем обращённом.

— Ты не можешь управлять нами, как собаками, Маалик. Я не спущу это с рук. Все они заплатят за свою роль в этой ночи. Мы выше этих паразитов. Они всего лишь наша пища, и относиться к ним нужно соответственно. Ты должен держать их в узде и заставить знать своё место в этом мире. Эти смертные должны преклонять колени и дрожать от страха у наших ног.

По спине Маалика пробежал холодок, когда в него впитались тревожащие слова А̀ну. Он уже слышал подобную речь прежде, очень давно. Его и его братьев изгнали с небес именно из-за таких речей.

По причине, по которой он лишился своих крыльев.

Я этого не допущу.

— Ты говоришь опасные вещи, А̀ну. Подбирай следующие слова осторожно, ибо они решат твою судьбу как члена этого древнего клана, — предостерёг Маалик.

— Я не позволю этим людям жить, — прорычал А̀ну, оскалив клыки, когда двинулся к Маалику.

Вокруг них раздалось шипение — остальные тоже обнажили свои клыки, поражённые откровенным неуважением А̀ну.

Маалик был их королём, их создателем.

Никто не ставил его под сомнение… никогда.

Маалик не отрываясь смотрел на А̀ну, ярость уже горела в нём, грозя вырваться наружу. Если довести Маалика слишком далеко, А̀ну знал, что произойдёт. Он намеренно пытался заставить Маалика сорваться. Пытался вынудить его полностью потерять контроль. Если Маалик окончательно потеряет себя, тёмное чудовище внутри него поднимет голову, и тогда он, скорее всего, уничтожит каждого смертного в городе.

Ранее он уже был близок к этому, почти полностью превратился в ночного монстра, существо, чью жажду крови невозможно насытить. Каким-то образом он сумел вернуть себе контроль. Увидев, что солдаты в своём пьяном буйстве также насиловали и убивали смертных, он каким-то образом пришёл в себя, а затем переместился сюда, на виллу, в надежде, что его возлюбленная ещё жива.

Теперь, когда он собственными глазами увидел, что она мертва, как и весь клан, он каждую секунду сражался со своим внутренним зверем. И А̀ну, который знал его лучше всех, который был рядом с ним более одиннадцати тысяч лет, был готов окончательно заставить его потерять себя.

— Отойди, — мрачно прорычал Маалик, обнажив собственные клыки, длиннее и острее, чем у А̀ну.

Его решимость рушилась. Он чувствовал, как теряет контроль.

Перед его мысленным взором вспыхнуло прекрасное лицо Илины. Её кроваво-красные губы и улыбка, от которой замирало сердце. То, как она шептала ему на ухо «я люблю тебя», когда думала, что он спит.

Они отняли её у меня! — кричал его разум, пока он пытался совладать со своей яростью.

Он больше не будет убивать невинных, поклялся он самому себе. Маалик хотел однажды вернуться домой, на Небеса. Он должен был защищать невинных, а не убивать их. Он пытался напомнить себе об этом, пока му̀ка от её утраты и вина за прошлое сталкивались внутри него.

— Я больше не