Всеслава - Тина Крав

С Малушкой сестре помогите. И глаз с нее не спускать! А то ещё удумает чего… Мне потом пред князем ответ держать. Да со степняком этим поди еще разбираться придется. А он похуже волкодлаков будет. С теми по зиме дело иметь страшно, да в лесу на дороге встречаться. А этот…смерти в его руках молить будешь. Так что хватит тут…решено все давно, Славка. Подь отсюда. Готовься жениха встречать.

Сердито сверкнув очами из-под мокрых ресниц, Слава развернулась и выбежала из избы. Жура виновато посмотрела на отца.

— Нам с Малушкой, конечно, замуж хочется, тятя. Но не такой ценой. Может не надо сестрицу заставлять? Иноземец все-таки. Найдем Славке родненького, нашего. Вон, пастух с соседнего села, чем не жених? И по возрасту, младше, чем ваш степняк. Жену по зиме схоронил. Трое детей осталось. На Славкину внешность и глядеть не станет.

— Поздно, Жура, — тяжело опускаясь на скамью ответил отец, — должок у меня перед князем. Большой должок. Вот он и потребовал его вернуть. Да нечем мне ему возвращать. Вот он и велел одну из дочек замуж за его дружинника отдать. Сама понимаешь… Долг платежом красен. Вы с Малушкой обрученные уже. А Славка… — ее отец судорожно вздохнул и посмотрел на деревянную тяжелую дверь, за которой скрылась старшая дочь, — ей так лучше будет.

— Но ведь он старше ее, тятя!

— Не на много. А там, в темноте ночей и вообще незаметно будет. Степняки эти, говорят, подход к бабам имеют. Смотришь и уломает ее. А нет… — он посмотрел на дочь, — смирится Славке придется. Иди за сестрой, Жура. Времени мало.

Жура шагнула к двери и замерла. Обернувшись, окинула отцом немного осуждающим взглядом. И отца понять можно, и Всеславу жалко.

— То есть ты сестрицу просто продаешь, да, тятя? Коль нашелся тот, кто достаточно дать может? А если бы не этот дружинник, ты бы Славку так князю отдал? В полюбовницы?

— Пошла отсюда! — зарычал ее отец, покрываясь красными пятнами и вскакивая, — вон!!!

Жура покачала головой, звякнув легкими височными кольцами и скрылась за дверью.

* * *

Журавушка выскочила на крыльцо, на миг замерев и оглядывая двор. В груди полыхал огонь, отзываясь жаром на лице. Девушка метнулась к деревяному корыту, наполненному речной водой. Зачерпнув ладонями, плеснула в лицо. Раз. Другой. Тошно на душе было, хоть и легче лицу стало. Она огляделась. Надо Славку найти. Журавушка решительно обогнула избу, направляясь к саду. Наверняка сестрица там.

Она не ошиблась. Слава сидела на траве, прижав к себе ноги и задумчиво глядя вдаль, на темные макушки елей и сосен, росших на том берегу.

— Слава… — девушка присела рядом, — прости меня, но тятя в чём-то прав. Не ради нас. Себя ради. Ведь не мила ты Усладу. За ним вон все девки бегают. Никому не отказывает.

— Не надо, Жура, — хрипло проговорила Всеслава, не глядя на сестру, — Услада не трогай. Не знаешь ты его. Наговариваешь. Слухам веришь.

— Лучше бы ты этим слухам верила! Ведь погубит тебя он, дурная! А этот дружинник, может неплохим окажется. И жизнь с ним ладной будет.

— Он иноземец, Жура, — тихо проговорила Слава, — как мы жить вместе будем, коли на мир по-разному смотрим? Разным богам поклянемся? Спряла матушка Макошь ниточку судьбы, да узелок на суженного завязать забыла. Да еще и Недолюшка клубок в руки свои взяла.

— Знаешь, Слава, — тихо проговорила средняя сестра, сжимая ее ладонь, — я верю, что правильно узелок тот завязан. А что касается Недолюшки… Сама ведь ведаешь, сестры повеселиться любят. Клубками обмениваются. Глядишь и Долюшка заберет твой клубок себе. Да и Ладушка в обиду не даст. Зря что ли обереги ее носишь, да на капище бегаешь?

Уголки губ Всеславы дрогнули, и она посмотрела на сестру.

— Только я ждать не буду, Жура. Сама свою судьбу в руки возьму. Не дам Недоли веселиться. Сама клубок у нее вырву.

Журавушка с удивлением посмотрела в расстроенное лицо сестры. Что она задумала?

— Спорить с Макошью? Глупо. Она все по своему сделает, — отозвалась Журавушка, — а гневить ее, себе хуже делать. Рассердится, кинет нити, спутаются. Поди потом расплети…

— Расплету, Журавушка, расплету. А за любого бороться буду. И за воя *(младший воин) этого не пойду!

— Да забудь ты о Усладе! — воскликнула Жура. — Что ты задумала?

Всеслава подскочила и прошлась вокруг дерева. Остановившись опять рядом с сестрой, посмотрела на неё сверху вниз. На ее губах расцвела улыбка. В глазах загорелись искры надежды.

— Тятенька сказал, что ему князь жениться наказал. Меня он не видел. А какая я, ты и сама видишь. Ни один парень на меня не смотрит. Приедет жених мой и откажется от меня. Слышала, как об их женщинах купцы на рынке отзываются? Темноволосые с белым, как у лебедушки лицом и огромными темными глазами, в которых скрыта тайна? Ночами с мужчинами ласковы да нежны. А многие из них, наравне с мужчинами и на конях скачут и в бой идут. А я что? Серая, невзрачная. Кроме работы по хозяйству ничего и не умею. Да и на лошадь никогда не садилась. Где уж мне с их девицами тягаться. Вот увидишь, Жура, откажется он от меня.

Сестра покачала головой, припоминая слова тятеньки.

— Дурная ты, Славка. А старшая. Ты хоть внешностью не вышла, зато духом сильна. Воину этому можешь под стать оказаться. Да и в глаза твои глянет и покой потеряет.

— А что мои глаза? Обычные, — пожала плечами Слава, вновь усаживаясь на траву, — скажешь тоже.

— Ты себя со стороны видела? Особенно когда с тятей споришь? Ты вся словно преображаешься. Глаза горят. Щеки, как маков цвет. Вся такая, подбираешься, как волчица перед прыжком. Не узнать тебя становится, Слава. А ты говоришь — серая…

Слава рассмеялась, откидываясь на теплую землю и вытягивая руки над головой.

— Смешная ты, Журавушка. Глаза горят. Они блеклые у меня. Гореть не чему.

Сестра с улыбкой посмотрела на нее.

— А если понравишься ему? Что делать будешь? — хитро прищурившись спросила Жура. Слава потянулась, глядя на медленно плывущие по голубому небу перистые облака.

— Прямо ему скажу, что люб мне другой. Попрошу отказаться от меня.

Журавушка вновь припомнила слова отца и вздохнула. Зря сестра на это надеется. Вряд ли